Душегуб

Он ненавидел общественный транспорт. Ненавидел вечные пробки, эту вязкую жижу из металла и человеческого нетерпения. Ненавидел поезда, забитые до состояния консервных банок с тушёнкой из чужих тел, их удушливый, землянисто-металлический запах вперемешку с потом. Ненавидел и бесконечный гул улиц — сигналящие машины, рваные крики водителей, нескончаемое ожидание на светофорах, которые насмехались над нетерпеливыми. Всё это — как будто чей-то неуклюжий, вязкий ад, в котором он застрял. И всё же он любил этот ад. Любил его не вопреки, а за — за ту злую правду, что пряталась под слоями асфальта и показного благополучия.

Он был его охотничьими угодьями.

Баку — такой серый и одновременно красочный, не отличающийся почти ничем среди тысячи таких же городов. Жизнь в них кишела, перемалывая сама себя в бесконечном цикле потребления. И под этим слоем жира и шума шевелилось что-то древнее, с узким пищеводом и острыми зубами, что питалось человеческими душами.

Он любил этот город и как мог старался защищать живущих в нём людей, которые так раздражали его. Долг. Сухое, казённое слово, которое не передавало ни запаха крови в трущобах, ни тупого ужаса в глазах тех, кому он не успевал помочь. Но другого слова у него не было, а личные причины он давно спрятал под слоем профессиональной рутины, как прячут шрамы под одеждой.

Давид следил за ним с другого конца вагона. Для прохожих — блондин, незнакомец; для Давида — цель. Цель номер семь. Тот, кто последние три месяца оставлял после себя в трущобах Нариманова лишь бесформенные, растерзанные тела.

Поезд застонал тормозами и остановился на станции «Ичеришехер». «Конечная. Просим освободить вагоны», — объявил женский механический голос. Люди хлынули наружу, и Давид встретился взглядом с человеком, на которого охотился. Они смотрели друг на друга несколько секунд, а потом цель шагнула в море шатающейся толпы.

Давид двинулся следом. Он не позволит себе отбиться. Цель не сможет уйти.

Люди в толпе, толкаясь, медленно двинулись к эскалаторам. Давид чувствовал его впереди. Они поднимались, мимо проплывали рекламы лотерей и призывы борьбы с наркотиками.

Давид смотрел на спускающихся людей на другом эскалаторе и думал о том, сколько среди них могло быть таких же, как и его цель. Он смог бы отвлечься и найти их среди толпы, но тогда он рисковал потерять след нынешней цели.

Конгрегация научила его выслеживать их и устранять, показала, какие ужасы творят те, на кого он охотится. Они умели скрываться среди обычных людей. Естественно, сами они тоже были людьми, но необычными.

Долгоживущие, зависимые от плоти и крови своих жертв. Некоторые обладали и совсем уж ужасающими способностями: телепатия, телекинез, шейпшифтинг. Они умели превращаться в гигантских зверей или монстров, которые не приснятся и в самых жутких кошмарах. При мысли о последних Давид машинально притронулся к правому боку, где под тканью куртки скрывался огромный шрам от когтей. Воргуллы. Так их называли.

Давид потерял цель на секунду, но, уже поднявшись на эскалаторе, увидел того выходящим из дверей метро. Выйдя следом, он повернул направо и, обойдя выход метро в виде пирамиды, вошёл в старую крепость через ворота.

Старая крепость представляла собой город внутри города: внутри расположилось множество маленьких ресторанов, отелей и музеев. Каждый день владельцы этих мест зарабатывали на туристах.

Давид вышел в полутень узкой улочки, где каменные плиты брусчатки блестели от недавнего дождя. Фонари тускло мерцали, отбрасывая длинные тени на стены домов, украшенные резными деревянными ставнями.

Он следовал по пятам за своей жертвой. Она делала большой крюк, уводила в сторону бывших бань. Эта зона была закрыта для туристов, но цель прошла свободно, кивком одарив охранников. «Свои? Или просто куплены? С этими тварями никогда не угадаешь», — мелькнуло у Давида. Он выждал момент, пока охранники отвернутся, и, прижавшись к стене, проскочил внутрь.

Внутри царила кромешная тьма. Пахло сыростью, прелой древесиной и… кровью. Не свежей. Старой, въевшейся в камни, отзвуком давнего кошмара. Глаза быстро приспособились к темноте, и Давид стал видеть, как при свете дня. Он осмотрел помещение. Цели нигде не было.

Давид сделал несколько шагов вперёд и остановился. Он почувствовал его. Сигила, вытатуированная на шее, зашипела, обжигая кожу. Давид, развернувшись, увидел перед собой вытянутую руку с кинжалом, направленным ему в грудь.

Время замерло. Давид, движимый инстинктом, резко развернулся, и левое предплечье со звонким щелчком встретило запястье противника, отбрасывая смертоносную руку в сторону. Глаза воргулла горели огнём, а лицо искажала злобная ухмылка. Давид, не теряя ни секунды, рубящим движением ребра ладони ударил в гортань, а следом — кулаком в висок. Удар правой ногой по колену опрокинул противника на пол. Развернувшись на одной ноге, Давид обрушил левую пятку на грудь врага. Послышался приглушённый хруст ломающихся рёбер. Схватка была завершена.

Все действия Давида были отточены и молниеносно быстры — настолько, что обычный человек не смог бы уследить за ними.

— Как-то слишком легко, — хрипло выдохнул Давид, поднимая клинок. Он покрутил его в руке, чувствуя исходящий изнутри холодок. — Слишком.

Пока воргулл лежал без сознания, Давид в два движения перевернул его на живот, вывернул руки за спину и щёлкнул наручниками с выгравированными рунами. Так он не разорвёт их, когда придёт в себя. На рот Давид надел маску с такими же рунами, что и на наручниках. Так он не сможет произносить заклинание, если знал хотя бы одно из них.

Давид сел рядом и, достав смартфон, отправил сигнал о том, что цель взята. Теперь ему оставалось только ждать, когда за ним придут, чтобы увезти пойманного.

Конгрегация запретила убивать их. Объяснялось это тем, что некоторые из них располагали важными сведениями. Давид, как хороший солдат, не задавал вопросов и исполнял приказы. Его дело — ловить их, а уж Конгрегация сможет извлечь информацию из любого.

Его научили парочке трюков, таких как коснуться разума другого, внушить или прочитать мысли. Как ему объяснили, Давид не предрасположен к серьёзным ментальным способностям, но может ими пользоваться хотя бы на базовом уровне.

«База — это как раз мой уровень», — с долей горечи подумал он.

Он решил испытать удачу и, положив руку на голову своего пленника, сконцентрировался…