Душегуб

У маленького озера он рухнул на скамейку, давясь воздухом, который казался густым и безжизненным. Пот катился градом, смешиваясь с какой-то внутренней грязью, которую невозможно было смыть. Он почти убедил себя, что оставил кошмар позади, что убежал от вчерашнего дня достаточно далеко.

И тут к тротуару, не издав ни звука, причалил чёрный Range Rover. Дверь открылась, и на асфальт ступила она.

Дилара.

Время не просто замедлилось при виде неё — оно споткнулось, упало и беспомощно лежало, не в силах встать, как перевёрнутый на спину жук. Она была живым укором всему мраку, что окружал Давида. В её присутствии даже утренний смог Баку казался лёгкой дымкой. Она была в простых джинсах и кожаной куртке, но носила их с такой небрежной грацией, будто это была боевая форма эльфийской принцессы. В тёмных, собранных в небрежный хвост волосах искрилась рыжая прядь — словно последний луч закатного солнца, растворившийся в чёрном песке. А её глаза… Серые, как дождевая туча над Каспием, но в них всегда стояло солнце. Сейчас они смотрели на него с лукавством, в котором тонула вся суровая реальность.

Бедовая дама Давида.

— Посмотрите на него. Совсем себя не жалеет, — её голос был высоким, музыкальным, и в нём звучала знакомая, дразнящая нота. — И кто же от тебя бежал, Давид? Ты же весь парк спугнул. Голуби до сих пор на крышах сидят, трясутся.

Он смутился, чувствуя себя не охотником, а грязным, вспотевшим подростком, пойманным на месте преступления.

— Надеюсь, на мне нет жучка. Или во мне? — попытался пошутить Давид.

— Не волнуйся, — рассмеялась она и, подойдя, села рядом с Давидом, по-дружески обняв его за плечо. — Никто, кроме меня, не посмеет совать в тебя ничего. А если серьёзно, то дома тебя нет, для бара слишком рано. Значит, ты можешь быть только здесь. Подружку же себе ещё не завёл?

— Дилара… — он не закончил. Её появление в его районе, в такое время, не сулило ничего хорошего. — Что ты здесь…

— Подвезти тебя решила, — она улыбнулась, и в уголках её глаз собрались лучики смешинок. — Тебе, между прочим, повестка. В штаб. Приказ свыше. — Она сделала вид, что снимает невидимую шляпу, и махнула ею в сторону салона. — Садись, мой печальный рыцарь. Подброшу.

Сердце Давида, только начавшее успокаиваться, снова забилось тревожно. Но тревога тонула в том странном, давно знакомом чувстве, которое он испытывал только рядом с ней. Она вытащила его из-под монстра, буквально вернула к жизни, на долгое время стала его наставником, не отпускала от себя ни на шаг и… навсегда осталась недосягаемым солнцем в его вечно пасмурном мире.

— Мне… домой нужно, — выдавил он, указывая на промокшую от пота футболку. — Хотя бы переодеться.

— А, ну тогда тем более садись! — Дилара встала и направилась к машине. — Я тебя быстрее ветра довезу.

Мир в салоне её машины был другим. Стоило захлопнуть дверцу, как внешний шум опадал, словно шелуха, и наступала та особенная тишина, в которой не было ни спешки, ни тревог, а только долгий расслабляющий выдох после тяжёлого дня. Пахло её духами — лёгкими, с ноткой цитруса и мяты. На панели лежала потрёпанная книжка в жёлтой обложке — какой-то старый детектив. Дилара включила музыку — не новомодный электронный шум, что-то блюзовое, с хриплым саксофоном, — звук был таким же потрёпанным, как та книжка, и таким же уютным.

— Ну, как ты? — спросила она, ловко лавируя в потоке. — Не превратился ещё окончательно в угрюмого волкодава, как твой начальник?

— Работаю над этим, — пробормотал он, украдкой наблюдая за её профилем. За тем, как двигаются тонкие мышцы на её шее, когда она поворачивает голову.

— Яботаю, — передразнила она его, смеясь. — Весь в Януса. Тот тоже из трёх слов в день строит целые поэмы о молчании. А как задания? Попадётся что-нибудь интересное?

В её тоне не было ни капли настоящей тревоги, лишь лёгкая, почти беззаботная ирония. Она жила в том же мире ужасов, но носила его, как лёгкий плащ. Давид почувствовал, как подступает тошнота при воспоминании о Джебраиле.

— Да, бывают интересные.

Дилара бросила на него быстрый, проницательный взгляд. Солнце в её глазах на мгновение скрылось за тучей.

— Ладно. Расскажешь, когда захочешь. А пока — держи. — Она одной рукой выудила из подстаканника банку с холодным кофе и протянула ему. — Подкрепись. Видок у тебя так себе.

Он взял банку. Лёд доброты в её беспечности растаял, оставив после себя странную горечь. Он хотел рассказать ей всё — и про сон, и про страх, и про то, как Янус сломал человека, как пустую игрушку. Но слова застревали в горле. При ней хотелось быть сильным. Не «Волколаком», не Давидом, а кем-то… достойным, бо́льшим.

Машина плавно катила по утреннему городу. Давид откинулся на сиденье, потягивая холодный кофе, и позволил себе расслабиться. Дилара что-то рассказывала про свой последний «скучный» выезд — проверку какого-то старого склада, где вместо воргулла оказалась просто стая одичавших собак. Её истории всегда были полны живых деталей и самоиронии, и Давид ловил себя на том, что улыбается. В её присутствии мир снова становился проще, почти нормальным.

— Значит, так и остались с ними играть в догонялки? — спросил он, и в его голосе прозвучала тень настоящего смеха.

— Ага, пока я не пригрозила отправить их в приют для собак, — фыркнула Дилара, свернув на его улицу. — Ну вот, прибыли. Пятнадцать минут на сборы, солдат. Я жду.

Давид кивнул и выскочил из машины. Подъезд встретил его всё тем же громким щелчком замка. В квартире царил беспорядок, но сейчас это не имело значения. Он быстро скинул промокшую одежду, сполоснулся под холодным душем и натянул чистую, тёмную, удобную для долгого дня форму — чёрные штаны, простую футболку и свою старую ветровку. Он задержался на мгновение, глядя на своё отражение в зеркале в прихожей. Глаза всё ещё были слишком тёмными, но теперь в них не было паники. Была настороженность. Готовность.

Когда он вернулся к машине, Дилара, припаркованная у тротуара, разговаривала по телефону. Её выражение лица было сосредоточенным, профессиональным, и солнце в глазах погасло, уступив место холодной, отточенной стали. Она кивнула в ответ на что-то, сказала короткое «Поняла» и положила трубку.

— Всё в порядке? — спросил Давид, садясь на пассажирское сиденье.

— Как всегда, — ответила она, но в её голосе прозвучала лёгкая напряжённость. Она завела мотор. — Поехали. В конторе уже заждались. Совет скоро соберётся.

— Совет? — удивился Давид.

«Из-за вчерашнего?» — подумал он.