Страница 75 из 94
— Мириться, — отвечает он вполне доброжелательно. — Хочу поговорить спокойно о том, что произошло. И чтобы никого из Миллеров не было рядом.
— О чём?
— О разводе. Об этих абсурдных обвинениях. История с таблетками — полная чушь, ты же понимаешь?
Ну конечно.
— Экспертиза подтвердила — в банке был другой препарат.
Олег останавливается возле дочки, берет её за руку. Она хватает его палец и, хохоча, тащит в рот, чтобы укусить. Дёсны чешутся.
— Скоро появятся зубки? — Он улыбается как ни в чём не бывало. — Чушь в том смысле, что я их подменил.
Не отвечаю ничего на это. Мне спорить с ним нельзя. Откладываю венчик и нервно вытираю полотенцем руки, не сводя с них взгляда.
— Что касается твоего диагноза. Врачи по-разному могли трактовать симптомы. И я очень рад, что тебе лучше.
Снова врёт.
— В таком случае почему ты не передал следователям выписку, которую мне показывал?
— Не помню, куда дел её.
— И имени врача, который лечил мой психоз на протяжении нескольких месяцев до родов, тоже не помнишь?! — вспыхиваю.
Чёрт. Не надо было так резко.
— А ты? — Он устремляет на меня свой жуткий взгляд.
Втягиваю носом воздух. Алкоголем пахнет или нет? Непонятно.
— Что?
— Ты — помнишь?
Ого. Засомневался, значит.
Естественно, не помню. Потому что не было никакого врача!
— Нет, ты же знаешь. Всё только с твоих слов.
— Зачем мне врать в таких вещах? — Он искренне изображает недоумение.
Чтобы не заявила на попытку убийства, например? Но вслух этого не говорю.
— Олег, пожалуйста, уезжай. Этот разговор ни к чему хорошему не приведёт. У тебя другая женщина, будь с ней счастлив.
— А у тебя? Если на Миллера рассчитываешь, то напрасно. Он сядет.
— Из-за Адель? Она всё выдумала.
— Когда чужие люди говорят, что муж тебя травил, ты веришь. А если несчастная замученная Миллером женщина даёт показания под присягой — это выдумка. Так?
Тревога снова подскакивает на максимум. Очень опасным становится разговор. Нужно держать себя в руках и не сболтнуть чего-нибудь лишнего.
— Олег, пожалуйста. Давай обсудим это позже? Не при ребёнке.
— Я сам решу, когда и что мне обсуждать с моей женой. Собери вещи, и поедем. Тут завтрак приготовят без тебя.
У меня холодок вдоль позвоночника. Ладони влажными становятся.
— Я никуда…
— Значит, мы с дочкой поедем без тебя.
Он явно не в себе. Зачем ему брать Нику? Чтобы попугать меня, если только.
— Нет.
— Тогда вперёд за вещами. Что ты смотришь?
Он тянет руки к малышке и пытается достать её из стула. Я, не задумавшись хоть на секундочку, инстинктивно его отталкиваю.
— В чём дело? — спрашивает тихо, почти шипит. — Ты вроде меня раньше не боялась.
Мои нервы на пределе. Лихорадочно соображаю, как лучше поступить. Мне срочно нужен Алекс!
— Я и сейчас не боюсь, Олег, — заверяю не слишком уверенно. — Мы разводимся. Я никуда с тобой не поеду.
— Разводимся. Но ещё не развелись. Я по-прежнему твой муж. Ника — моя дочь. Ты хочешь поспорить о том, могу ли я её брать на руки? Серьёзно?
Снова вклиниваюсь между ними, выставив вперёд руки.
Теплов и не думает отступать. Он надвигается скалой до тех пор, пока мои пальцы не касаются его груди.
— Уходи, пожалуйста.
Он вдруг обхватывает с силой. Запускает руку мне в волосы, сдавливая их на затылке, и тянет назад. Больно, аж слёзы выступают!
— Ай! Ты с ума сошёл? — От неожиданности вскрикиваю.
— Ты такая решительная стала, я посмотрю? — цедит он сквозь стиснутые зубы. — Жаль, не поумнела только. Так и осталась недалёкой деревенской девкой, даром что красивая.
Таращусь на него, обмирая от страха. А он сжимает крепче, больнее. Его лицо с ужасными чернющими зрачками в каких-то миллиметрах от моего.
— Олег, отпусти! Ты ненормальный…
— А ты? У тебя всё в порядке с головой? Со своими фантазиями нужно было к законному мужу идти, а не Миллерам бежать жаловаться!
— Это твои фантазии, а не мои! — выпаливаю в горячке. — Это всё ты!!!
Замолкаю. Но поздно.
Чёрт! Чёрт! Чёрт!!! Не надо было так говорить!
— Что? — Он меня встряхивает. — Это ты о чём?
Ника начинает хныкать в своём стульчике. Взрослые обычно так себя не ведут. Не кричат и не дерутся.
— Перестань, — пытаюсь успокоиться. — Ты меня пугаешь.
— Ты сейчас возьмёшь вещи, и мы поедем домой.
— Нет.
— Я в третий раз не буду просить, Милена. Давай по-хорошему? Мы просто поговорим. Решим, как нам дальше быть.
Видно, что он еле сдерживается. Ладони сжаты в кулаки, аж жилы выступают.
Мы смотрим в глаза друг другу с неприкрытой ненавистью. Я чувствую его горячее дыхание и обмираю от страха. Это не в первый раз, такое уже бывало раньше.
Но я была беременна, и он хотя бы пытался сдерживать ярость. Хватал, сжимал, тряс. Но отпускал. Сейчас же всё иначе, я это отлично понимаю.
Мне нужно уловить момент и позвать на помощь.
Ника плачет навзрыд, трудно снаружи не услышать. Но на улице так шумно! Проклятый трактор!
Если сейчас заору, Алекс будет здесь через пару секунд. Сразу нужно было, когда увидела бывшего на пороге.
— Только попробуй! — Он без труда считывает мои намерения. — В доме никого?
— Только Полина с маленьким сыном. А там соседи, — киваю на компанию мужчин у сгоревшего амбара.
Олег вдруг резко отпихивает меня в сторону. Не устояв на ногах, падаю. А муж уже пытается вытащить дочь из стульчика. Не получается, она же пристёгнута.
Ника на секунду замолкает, но начинает реветь снова.
Я делаю рывок к ним, но торможу, видя в руках бывшего мужа пистолет.
— Не вынуждай меня поступать плохо, Мила.
Плохо — это как? О Боже…
Поля появляется из гостиной со Славиком на руках. Видит меня на полу, переводит непонимающий взгляд с плачущей Ники на Теплова.
— Алекс?! — быстро понимает, что ошиблась. — Ой…
Олег выдаёт ругательство. Нервно потирает висок, морщится, как от зубной боли, и примирительно опускает руку с пистолетом:
— Не нужно пугаться. Ношу его для самообороны. Мила сейчас соберётся, и мы уедем.
Поля пытается сказать что-то, но слишком напугана. Она слышала хотя бы часть нашего разговора? Надеюсь, что да.
Теплов улыбается, будто это не он только что наставлял на меня пистолет:
— Давай, Милен, поторопись.