Страница 13 из 20
Он вывалился из вентиляционной шахты на поверхность, жадно глотая холодный, влажный воздух тайги. Дождь лил стеной, смывая с него пот, грязь, кровь. Он лежал на земле, чувствуя, как сердце колотится в груди, как лёгкие горят от каждого вдоха.
Он выжил. Он остановил активацию.
Но он знал, что это не конец. Это было только начало.
Он нажал тангенту.
— Гранит, — его голос был хриплым, но твёрдым. — Я выбрался. Антенна уничтожена. Но они не остановятся. Они вернутся.
— Я знаю, — ответил Гранит. — Возвращайся, Аробей. Мы обсудим план.
Аробей поднялся, чувствуя, как мышцы болят от напряжения. Он посмотрел на завод, на ржавые цеха, на трубы, уходящие в серое небо.
И он понял.
"Зенит" — это не просто оружие. Это не просто система подавления связи.
Это что-то большее. Что-то, что меняет людей. Что-то, что делает их... другими.
И он не знал, сможет ли он это остановить.
Но он знал, что должен попробовать.
Потому что если он не попробует — никто не попробует.
И тишина, которая когда-то была его союзником, стала его врагом.
И его оружием.
Протокол лжи
Вертолёт пришёл через сорок семь минут. Аробей считал каждую секунду, стоя у края лесополосы, чувствуя, как холодный дождь промачивает куртку насквозь, как мышцы начинают предательски дрожать не от холода, а от адреналинового отката. Когда в небе появился силуэт Ми-8, он не почувствовал облегчения. Он почувствовал настороженность.
Спасение из Центра редко бывает простым.
Вертолёт сел на поляне в полукилометре от завода, винты ещё крутились, когда Аробей бежал к нему, пригибаясь. Дверь открылась, и сильная рука втянула его внутрь. Внутри было тепло, шумно, пахло керосином и машинным маслом. Два бойца в форме Центра, лица закрыты балаклавами. Они не представились. Не спросили, кто он. Просто пристегнули к сиденью, проверили снаряжение и кивнули пилоту.
Аробей сел, откинулся на спинку, закрыл глаза. Впервые за последние сутки он позволил себе расслабиться. И тут же почувствовал, как усталость наваливается всей своей тяжестью. Тело ломило. Рёбра ныли при каждом вдохе. Голова гудела, как трансформаторная будка.
Он нажал тангенту.
— Гранит, я в воздухе. Курс на базу.
Ответ пришёл не сразу. Когда пришёл — голос Гранита был другим. Не спокойным, аналитичным, к которому Аробей привык за двадцать лет. В нём была та самая тяжесть, которая появляется, когда человек знает больше, чем может сказать.
— Аробей, слушай меня внимательно, — сказал Гранит. — Ситуация изменилась. Крайнов знает о твоем возвращении. Он уже подготовил протокол допроса. Тебя встретят не как героя. Тебя встретят как подозреваемого.
Аробей открыл глаза. Посмотрел на бойцов напротив. Они не смотрели на него. Они смотрели в пол.
— В чём подозревают? — спросил Аробей, стараясь, чтобы его голос звучал ровно.
— В превышении полномочий. В несанкционированном применении силы. В уничтожении стратегического объекта без разрешения командования. И, Аробей... в возможном психическом расстройстве, вызванном воздействием неизвестного вещества.
Аробей усмехнулся. Усмехнулся горько, без веселья.
— Классический набор, — сказал он. — А что на самом деле?
— На самом деле, — голос Гранита стал тише, — ты уничтожил антенну, которая была частью экспериментальной системы. Системы, о которой командование предпочитает не знать. Крайнов не хочет разбираться, что это было. Он хочет закрыть дело. А закрытое дело — это всегда виновный.
— И кто этот виновный?
Пауза. Долгая.
— Ты, Аробей. Если не докажешь обратное.
Вертолёт начал снижаться. Аробей выглянул в иллюминатор. Под ними раскинулся комплекс Центра — несколько бетонных зданий, вросших в землю, как бункеры. Вертолётные площадки, антенны, заборы под напряжением. Всё это выглядело привычным. Родным. Но сейчас, после всего, что он увидел в тайге, это место казалось чужим. Клеткой.
Вертолёт коснулся земли. Дверь открылась. Бойцы отстегнули Аробея, подняли его, повели к зданию. Не грубо, но и не мягко. Как ведут опасного преступника, который ещё может попытаться сбежать.
Их провели через несколько коридоров, спустились на лифте вниз, в подвальный этаж. Здесь было холоднее. Свет ламп дневного света был резким, белым, не оставляющим теней. Двери — тяжёлые, металлические, с маленькими окошками на уровне глаз.
Его привели в комнату для допросов. Небольшое помещение, стол, два стула, зеркало на стене — за которым, Аробей не сомневался, сидели наблюдатели. На столе — планшет, диктофон, стакан воды.
Его усадили на стул. Бойцы вышли. Дверь закрылась с тяжёлым щелчком магнитного замка.
Аробей сидел неподвижно. Он не стал пить воду. Не стал трогать планшет. Он просто ждал.
Через десять минут дверь открылась.
Вошёл полковник Крайнов.
Аробей видел его раньше. Несколько раз. На совещаниях, на построениях. Крайнов был человеком, чьё имя произносили шёпотом. Не потому что его боялись. А потому что его не понимали. Он был начальной внутренней безопасности Центра. Человек, который знал всё обо всех. И использовал это знание не для защиты, а для контроля.
Крайнов был среднего роста, худощавый, с коротко подстриженными седыми волосами. Лицо — гладкое, без единой морщины, что в его возрасте выглядело неестественно. Глаза — светлые, почти прозрачные, как лёд. Он двигался бесшумно, как кошка. Сел напротив Аробея, положил руки на стол, сложив пальцы домиком.
— Агент Аробей, — произнёс он. Голос был мягким, почти ласковым. — Двадцать лет службы. Безупречная репутация. Лучший оперативник Центра. И вот теперь вы сидите передо мной, и я должен решить — предатель вы или жертва обстоятельств.
Аробей молчал.
— Расскажите мне, что произошло в тайге, — продолжил Крайнов. — Начиная с момента, когда вы потеряли связь с Центром на метеостанции.
— Я не терял связь, — сказал Аробей. — Связь прервалась из-за электромагнитных помех, вызванных работой неизвестного устройства.
— Устройства? — Крайнов приподнял бровь. — Или вашего воображения?
— Моего воображения, — Аробей встретил его взгляд. — Нет. Устройства. Которое вы, судя по всему, знали о его существовании.
Крайнов не моргнул. Не дрогнул. Только что-то в его глазах изменилось. Стало холоднее.
— Продолжайте, — сказал он.
Аробей рассказал. Всё. Про поезд. Про Ковалёва. Про тени в тайге. Про существо в подземелье, которое говорило в его голове. Про антенну. Про взрыв.