Страница 151 из 164
– А ты уже забыл? – усмехнулся дед.
– Ну я не про это, не про прошлую жизнь, про эту, – уточнил я.
– Не стоит поднимать пока эту тему, – сказал старик и подлил себе ещё кипятка. – Всему своё время.
– Вы словно сговорились, – сказал я со вздохом, доедая сушку.
– Сговора не было, – невозмутимо ответил дед. – Пока не стоит поднимать эту тему.
– Значит эта тема существует, – сказал я, Филипп промолчал. – Но зачем тогда Каменский и его люди проверяют, что я действительно из этой семьи? Чтобы исключить, что я засланный?
– Зачем тогда спрашиваешь, раз и так всё знаешь? – усмехнулся дед Филипп.
– Проверял теорию.
– Готов поступать в магическую академию? – спросил дед, переключая тему.
– Усиленно готовлюсь, ну а насколько готов – не мне судить, никто мои знания не проверял.
– Ты парень умный, справишься, – уверенно сказал старик. – Главное – не отступать, в первую очередь надо быть верным себе и своим принципам, они у тебя правильные. С Пожарским поаккуратнее. Он в общем‑то человек неплохой, но все они себе на уме, следи за ситуацией.
– Я понимаю, о чём ты говоришь, – кивнул я.
– Нисколько не сомневался, – усмехнулся дед. – Свиток с полки столкнёшь?
– Вы сейчас шутите? – удивился я.
– Есть немного, – снова улыбнулся дед. – Твой вихрь с водой вчера реально впечатлил. И это на второй‑то ступени.
– Меч, – коротко ответил я.
– Зачарованный воздушной стихией, точно! – сказал старик, хлопнув по столу. – А я сначала думал, что мне показалось. А почему не носишь с собой?
– Он пока что не совсем мой, Каменский одолжил. Намекну, чтобы отдал.
– Конечно отдаст, – усмехнулся старик. – Зачем ему меч воздушной стихии? Сейчас таких магов почти нет.
– Сейчас? – переспросил я. – А раньше было много?
Видимо я снова затронул какую‑то запретную тему, старик молча начал убирать со стола, не проронив ни слова, словно я только что ни о чём не спрашивал. Меня это уже начинало раздражать. Я хотел было повторить свой вопрос более настойчиво, но в этот момент в дверь решительно постучали. от неожиданности я невольно вздрогнул.
– Заходите! – громко сказал старик, чтобы наверняка услышали.
Дверь открылась, и на пороге появился Борис Николаевич, шагнул в избу, пригибая голову под низкой притолокой, огляделся, увидел меня, потом уставился на старика, который в это время снова ставил чайник на плиту.
– Филипп? – удивлённо протянул Каменский.
Старик резко обернулся, словно позади него появился призрак.
– Борька? – он был удивлён не меньше барона.
– Ничего не понимаю, – пробормотал я. – Я же называл ваши имена и одному и другому.
– Так сразу не дошло, – покачал головой Борис Николаевич. – Столько лет прошло.
– Ты ещё юнец совсем был, – произнёс старик с ностальгической улыбкой на лице. – Быстрый, шустрый. А теперь вон седины в висках добрая половина.
– Он и сейчас такой же бодрый и шустрый, поверьте, – сказал с усмешкой Остап Афанасьевич. – Очень рад вас видеть, Филипп Семёнович.
– О‑о‑о, старая гвардия! – воскликнул дед, подходя к помощнику Каменского ближе и протягивая руку.
– По сравнению с вами, ещё молодая, – усмехнулся Каменский. – А вы очень неплохо держитесь для своих лет.
– Стараюсь, – сказал дед и посмотрел в просвет двери. – А парень ваш чего не заходит? Проходите, не стесняйтесь, чайку попьём и в путь.
Я помог деду расставить табуретки, стоявшие до этого в дальнем углу. За столом расселись довольно тесно, как в простой крестьянской семье, но это никого не смущало. Кто постарше – непринуждённо общались, словно не виделись всего пару дней, а Виктор лишь крутил головой, не понимая, что объединяет барона и Остапа с простым деревенским стариком.
– Замучил тебя своими вопросами? – спросил с улыбкой Каменский, кивнув на меня.
– Любознательность – одна из лучших его черт, – улыбнулся дед Филипп. – Такие люди обычно с большой перспективой, особенно когда их принимают в княжескую семью. Главное, чтобы без перебора. А для науки, например, очень полезно.
– Михаил Фёдорович, ты чай уже попил, я смотрю, – сказал барон, заглянув в мою пустую кружку. – Иди с родителями попрощайся, а мы тут немного пошушукаемся. Через десять минут в обратный путь.
– Секретничать будете? – спросил я, прищурив глаза.
– Былое вспоминать, – усмехнулся дед. – Иди, никто тебе тут зла не желает, уж я‑то знаю.
Это точно, дед Филипп всё знает, если захочет. В голове продолжали крутиться вопросы о моём происхождении, но я взял волю в кулак, попрощался с дедом и вышел на улицу.
Прямо за калиткой стоял наш изрядно потрёпанный и поцарапанный ветвями деревьев дилижанс, который для деревни всё равно был невиданной роскошью. Его тут же облепили мальчишки, разглядывали, щупали, обсуждали. Степан совершенно спокойно проверял упряжь и ни на кого не ругался, мне даже показалось, что в уголках его рта прячется улыбка.
Дома уже все не спали, мать и Олеся накрывали на стол, отец уже сидел за столом и был мрачнее тучи. Когда я вошёл, он словно стряхнул с себя все невесёлые мысли и от души улыбнулся.
– Ну как там дед Филипп? Всё в порядке? – уже довольно бодрым голосом спросил отец.
– Вполне, – кивнул я, усаживаясь на своё место. – И такой же загадочный, как и ты.
Услышав мою последнюю фразу, мать едва заметно вздрогнула, резко развернулась и снова направилась к печи. Исходя из совокупности всех этих странностей и недоответов, можно было сделать вывод, что с происхождением Михаила, который теперь я, не так всё просто. Одно только понятно, что вырос я здесь, в этом доме, но вот откуда взялся…
– Вот, сынок, кашка пшённая из печи, яичко, курочка запечённая со вчера осталась, компот настоялся, завтракай, – сказала мать, выставляя на стол теперь соль и нарезанный хлеб. – Дорога дальняя, надо как следует подкрепиться.
– Спасибо, мам, – это вырвалось у меня само собой, но не причинило мне дискомфорта, я уже давно решил – раз другая жизнь, то и другая мама – это нормально.
Она накладывала всем кашу, смачно сдобренную сливочным маслом, как на праздник. Мой приезд сейчас для них и был праздником, а что до масла, теперь они смогут его хоть каждый день есть. Некоторое время все молчали, стуча ложками, затем мать произнесла вкрадчиво:
– Ты хоть ещё приедешь? – в голосе читалось столько с трудом скрываемой трагедии, что у меня на мгновение остановилось дыхание.