Неукротимый Бастард. Дилогия (СИ)

Глава 20

Несмотря на то, что спать лёг только глубоко за полночь, проснулся с первыми петухами, когда за окном только начинало светлеть. Тихо и быстро оделся, вышел на крыльцо, наткнувшись на сидевшего там отца. Спустился на ступеньку и сел рядом с ним.

– Ты так и не ложился? – спросил я.

– Почему? – ухмыльнулся отец. – Поспал немного. Мысли дурные голове покоя не дают.

– Что за мысли? – насторожился я.

– Не похожи молодцы вчерашние на ушкуйников, что пожар устраивают, чтобы село ограбить, – медленно произнёс он, задумчиво глядя на светлеющее на востоке небо. – думаю, что не один только я это понял. Хорошо, если ошибаюсь. Таких баталий Хорошевка отродясь не видала. Скажи мне, что это за люди, сын? За тобой пришли?

– Ты всегда видел суть вещей, – сказал я, перекрестившись мысленно, что разговор не идёт про моё попаданство. – Похоже, что именно за мной пришли.

– Чьих?

– Скорее всего князя Куракина люди и наёмные, – прямо ответил я, зная, что матери и Олеське он лишнего не скажет, чтобы зря не волновать, а то на эмоциях натворят чего лишнего. – Охоту на меня объявил, живым хочет взять.

– Где ж ты ему так дорогу перешёл? – спросил отец, повернувшись ко мне и внимательно посмотрев в глаза.

– Его сын меня унизить хотел на дружеском поединке тренировочным инвентарём, – начал я рассказывать. – Меч деревянный заранее подпилил, но я выиграл. Тогда он магию незаконно применил, но сам только опозорился. Только я думаю, что не по этому поводу меня Куракин ищет. Скорее и поединок тот был заранее спланировал, чтобы меня испытать.

– Хочет иметь такого мага, как ты, рядом с собой? – предположил отец.

– Пока не знаю и спрашивать у него не буду, – покачал я головой.

– Правильно, – кивнул отец. – Не надо с этим гнилым отродьем дело иметь. Что отец его был изверг, что сын. Яблоко от яблони. Князь Пожарский – другое дело. Ему служи, всё же своё, родное, и человек он порядочный.

Я немного подумал и решил всё‑таки хоть отцу рассказать про то, что князь по стечению обстоятельств меня усыновил и объявил наследником. Отец сразу дёрнулся, напрягся, посмотрел на меня долгим тяжёлым взглядом.

– Сказать мне тебе кое‑что надо, Миша, – севшим хрипловатым голосом сказал отец. – Этого у нас здесь пока никто не знает, только я и мать. Но пока время не пришло. Знай одно, я на тебя зла не держу, пусть так всё будет, будешь Пожарским. Но и нас не забывай.

– Так это что, правда про бастарда? – спросил я, чувствуя холодные мурашки на спине.

Отец сначала ответил лишь гробовым молчанием, продолжая смотреть мне в глаза. Потом тихо произнёс:

– Всему своё время, сынок. Всему своё время.

Некоторое время любопытство кипело во мне, пытаясь вырваться наружу, но я всё же сумел его побороть. Хоть он и кузнец, но достаточно умный человек и уж точно не желает мне зла, наоборот, очень переживает за меня. Может и правильно, что не говорит пока что‑то важное о моём прошлом, ведь наверняка есть и другие люди с навыком, как у деда Филиппа, и они могут быть не на моей стороне.

– Я хотел до деда Филиппа дойти, он просил, – сказал я отцу. – А то мы скоро уезжаем. Раз так всё сложилось, не хочу подвергать вас опасности.

– Сходи, – кивнул Отец. – Филипп хороший человек, тоже за тебя переживает, как за родного.

Я нехотя поднялся, не хотелось отходить сейчас от отца, рядом я почему‑то чувствовал себя в безопасности, словно под крылом, хотя умом понимал, что скорее я смогу теперь его защитить, а не наоборот.

На улице пока никого, тихо, кое‑где со дворов раздавались голоса. Калитка у деда как обычно приоткрыта. Я постучал в дверь, чуть толкнул, убедился, что открыто и вошёл. Дед как раз разливал чай по кружкам, их было две, комнату наполнил запах душицы и смородинового листа, защемив где‑то за грудиной воспоминаниями. На столе лежали столь привычные сушки. Иногда такая стабильность даёт почувствовать себя живым в мире, который норовит уйти из‑под ног.

– Проходи, садись, Миш, – сказал дед, приветливо улыбаясь и медленно опускаясь на стул, опираясь на клюку. Мой стул был возле окна, как всегда. – Чаю попей, всё, как ты любишь.

Я неторопливо и не по‑аристократически шумно отхлебнул горячего чая, чтобы не обжечься, потом макнул туда сушку. Дед молчал, не торопил, ждал, когда я сам начну, когда созрею.

– Дед Филипп, ты случайно не знаешь, чей я сын? – я решил сразу рискнуть, а не выводить к теме постепенно.

– У тебя есть по этому поводу сомнения? – невозмутимо спросил он и выжидательно уставился на меня.

– До недавнего времени не было, но потом появились, – сказал я, отпив ещё немного чая, его аромат успокаивал. – Вот откуда, например, у меня одиннадцатый предел? Если даже у детей князя Пожарского не выше восьмого в итоге.

– Так он на грани? – дед удивлённо поднял брови. – Вот откуда у тебя этот вопрос. Теперь понятно, зачем ты понадобился.

– Это плохо? – спросил я, напрягаясь.

– А кто так сказал? – усмехнулся дед, продолжая загадывать ребусы, отвечая вопросом на вопрос. – В этом мире нет ничего однозначно хорошего и плохого. Всё зависит лишь от точки зрения.

– Как это нет? – удивился я. – Ушкуйники грабят и убивают людей в лесу, разве в этом есть что‑то хорошее?

– Это очень плохо, но они же не от хорошей жизни туда пошли, – грустно улыбнулся старик. – Нет, ты не подумай, я их нисколько не оправдываю, особенно убийства. Но ведь может быть, что в сложившейся жизненной ситуации это оказался самый простой или единственный выход. Зато их дети сыты. Они считают, что отец герой, добытчик, учатся у него. А другой человек дал нищему не медяк, а серебряную монету. Это ведь хорошо? Нищего за неё прирезали за углом. Сделал ли добро человек, давший её? Во всём надо ориентироваться на честь, добро и заповеди. Но порой и они бывают с кулаками. Что я точно могу тебе сказать, что священные писания никого и никогда не учили плохому, но нередко, прикрываясь ими, люди творят абсолютное зло.

– А тебе не кажется, что ты слишком далеко ушёл от темы? – спросил я, хотя общий смысл мне был понятен, но хотелось конкретики.

– Нет, думаю, что я ответил тебе достаточно ёмко, – ухмыльнулся дед. – Лично я ничего плохого не вижу. Ходил в лаптях, теперь в хромовых сапогах, в хорошей одежде, это ведь хорошо? Большинство тебе завидуют. Но есть у этого хорошего и побочные эффекты, и ты их уже ощутил сполна, но это ещё далеко не всё.

– Догадываюсь, – кивнул я. – Всё только начинается, и мёд, и дёготь. Если бы ещё знать, откуда я такой взялся.