Страница 149 из 164
Накладывать жгут тут не получится, рана идёт прямо от сустава вниз, но ближе к наружной поверхности, где нет крупной артерии, анатомию я более‑менее знаю. Я приложил ладонь к продолжавшей кровоточить ране и применил навык, которому научил Александр.
Степан поморщился, прошипел сквозь зубы, потом с интересом наблюдал, как рана быстро подсыхает и начинает медленно затягиваться со дна. Слишком широкая и глубокая, тут зашить бы хоть как, быстрее заживёт. Наверняка лекаря поблизости нет, откуда ему взяться в деревне? Понятие о сельской медицине в этом мире отсутствует.
– Зашить бы, – сказал я негромко вслух, продолжая воздействовать на рану.
– Я сейчас, – буркнул устроившийся было рядом и с интересом наблюдавший Виктор, подскочил и убежал.
Вернулся парень через пару минут с довольной физиономией и с ниткой и иголкой в руке.
– Держи, Миха, портняжничай! – сказал он с улыбкой, вручая инструмент.
– Скорее скорняжничай, шкуру же штопать будет! – усмехнулся Степан.
– Будет не больно, – сказал я ветерану, примериваясь, откуда начать.
– Да я не из робких, как ты заметил, – усмехнулся мужчина. – Что б мы без тебя делали, Михаил Фёдорович, на все руки мастер!
– Я ещё и на машинке вышивать умею, – зачем‑то ляпнул я, начиная стягивать края раны.
– Чего? – с удивлением переспросил боец.
– Шутка! – усмехнулся я. – Сейчас шкурку заштопаем, будешь, как новенький.
– И сразу невесту пойду в деревне искать, – подмигнул мне Степан. – Вон тут сколько, кровь с молоком.
Я проследил за его взглядом и увидел стоявших неподалёку Олеську и мать. Обе были испуганы и взволнованы, с удивлением смотрели на моё занятие.
– Мою сестрёнку не трогать, – сказал я строго бойцу. – А то нитки обратно повытаскиваю, а потом рот зашью.
– Так я ж тоже шучу, ваше сиятельство, – хмыкнул Степан. – Твою сестру я запомнил, с неё ни один волос не упадёт, пока я живой.
– То‑то же, – улыбнулся я, стягивая последний шов.
– Вообще не больно было, – пробормотал боец, любуясь на зашитую рану, – до сих пор всё немое.
Чуть отстранившись, я понял, что вышло немного неровно. Но я ведь в конце концов не скорняк, только в кино видел, как швы накладывают.
– А мне поможешь, Мих? – спросил подошедший ближе Виктор, когда я наконец поднялся на ноги.
Из рассечения на его щеке продолжала тонкой струйкой бежать кровь.
– Сначала пощиплет, потерпи, – сказал я перед тем, как приложить к его щеке ладонь.
Кровотечение остановилось быстро, рана даже начала затягиваться. Расстояние между краями небольшое, можно и не шить, так прихватится.
Продолжая воздействовать на рану щеки, я смог ещё раз осмотреться. Деревенские собирали зерно, ссыпали в вёдра и мешки, относили в уцелевшую часть амбара. Несколько мужиков притащили доски, взяли в руки молотки и пытались хоть как‑то временно залатать огромный дефект в стене.
– Да ты герой, Мишка, – услышал я рядом до боли знакомый голос.
Я резко развернулся и увидел в двух шагах опирающегося на импровизированную клюку деда Филиппа. Я не стал сдерживать эмоции, сделал шаг вперёд и сгрёб его в объятия вместе с клюкой.
– Вы всё видели? – спросил я у деда, который уже начал покряхтывать от моей хватки.
– Ну а как же, – усмехнулся старик, когда я его отпустил. – Я хожу медленно, но всегда знаю, куда идти. А ты герой, Мишка, урожай спас, да супостатов порубил. Зайди ко мне рано утром, разговор есть.
– Хорошо, дед Филипп, – ответил я с довольной улыбкой.
Старик похлопал меня по плечу и отошёл в сторону, теперь на мне повисли мать с сестрой, отец подошёл. Все начали расспрашивать, что это было, и я понял – этой ночью я точно не высплюсь.