Страница 48 из 102
Я поднялся по деревянным ступенькам вглубь кареты и опустился на тёплое мягкое сиденье. На мне было тяжёлое зимнее одеяние из плотного тёмного бархата с глубокими, широкими рукавами, изнутри подбитыми мягким лисьим мехом. Я лениво протянул руку к курящейся бронзовой курильнице в форме мифического зверя, позволяя ткани впитать тонкий аромат благовоний — тяжёлый бархат и мех всегда безупречно удерживали запахи. Лишь после этого я слегка приподнял веки, устремив на слугу прямой взгляд.
Лакей мгновенно всё понял без лишних слов. Обернувшись к кучеру, он громко скомандовал: — В поместье Гире! Живее!
***
Элара Валериус
Старая леди Гире так и не пережила эту суровую, безжалостную зиму и покинула наш мир.
Беатрис в одночасье осталась круглой сиротой, оказавшись единственной беззащитной наследницей огромного состояния, которое тут же привлекло десятки алчных взглядов. Услышав скорбную весть, я едва успела накинуть строгие тёмные одежды и, даже не тратя времени на подобающую причёску, приказала гнать карету к её поместью.
Резиденция семейства Гире была щедро задрапирована тяжёлым чёрным крепом и глухим тёмным бархатом, поглощавшим любой свет. Траурные знамёна с гербом рода и венки из колючих тисовых ветвей глухо бились на ледяном ветру, словно сломанные вороньи крылья. Главный зал, где на высоком постаменте среди сотен оплывающих восковых свечей и густого дыма мирры покоилось тело, гудел от толпы. Здесь собрались какие-то дальние родственники, чьих имён никто толком не помнил, — все они искусно натягивали маски скорби, жадно косясь на богатства рода. Были здесь и отпрыски знатных семейств Остерхольда, явившиеся под предлогом соболезнований, а на деле — ради стервятнического любопытства, создавая невыносимую, удушливую суету.
Едва спустившись с подножки кареты, я заметила у главных ворот молодого человека в потёртом студенческом плаще. Его лицо показалось мне смутно знакомым, и я присмотрелась внимательнее.
А затем вспомнила. Это спокойное, точёное лицо принадлежало Николасу Лерну, бедному юноше, которому когда-то покровительствовала Беатрис. Будущему безжалостному заместителю главы Алой Канцелярии.
— Мастер Николас пришёл отдать дань уважения старой леди? — тихо спросила я. Если он пришёл ради Беатрис, я была готова лично провести его внутрь.
Услышав мой голос, Николас вздрогнул, бросил на меня настороженный взгляд, коротко поклонился, а затем резко развернулся и зашагал прочь. Он казался таким замкнутым и нелюдимым; глядя на эту ссутуленную спину, никто бы в жизни не поверил, что в будущем он станет самым преданным и пугающим «Судьёй с ледяным лицом» в окровавленных руках Каллума Рейна.
Я не стала его окликать и лишь спросила у идущего следом гвардейца Клеона: — Ты сделал то, о чём я просила? Оказал ему поддержку от имени Беатрис?
Клеон почтительно кивнул: — Этот юноша горд и принципиален, моя госпожа. Он наотрез отказался брать деньги. Поэтому я регулярно отправляю ему лучшую бумагу, дорогие чернила и редкие книги, используя титул графини земель Танмарк. — Очень хорошо, — с лёгким облегчением выдохнула я.
В главном зале суетилась незнакомая пара средних лет. Они с хозяйским видом встречали знатных гостей, двигаясь так раскованно и уверенно, будто этот особняк уже принадлежал им.
Истинная же хозяйка, Беатрис Гире, с повязанной на лбу грубой белой лентой и в глухом траурном платье, безмолвно стояла на коленях перед гробом.
Стоило мне увидеть её напряжённый, похудевший силуэт, как в носу предательски защипало от подступивших слёз. Пережив гибель собственной семьи в прошлой жизни, никто лучше меня не понимал этот всепоглощающий, липкий ужас потери. Ужас осознания того, что ты остаёшься абсолютно один в целом мире.
— Беатрис, — я трижды низко поклонилась гробу старой леди, а затем опустилась на колени, заглядывая в потухшие глаза подруги. — Мои глубочайшие соболезнования.
Губы Беатрис мелко задрожали. Слёзы, которые, казалось, уже давно иссякли, вновь грозили хлынуть потоком. Она торопливо, почти остервенело вытерла щёки и выдавила хриплым, сорванным голосом: — Спасибо, Элли.
— Что здесь происходит? — я едва заметно кивнула в сторону суетящейся пары у дверей.
— Мои тётушка и дядюшка... примчались делить семейное имущество, — деревянным голосом произнесла Беатрис, бросая щепоть сухой полыни и кристаллики мирры в серебряную жаровню у подножия гроба. Тлеющие угли со злым шипением вспыхнули, выпуская густой сизый дым. — Они притащили с собой кузена, которого я в глаза не видела, и заявили, что уже всё решили. Они хотят нас поженить...
Я гневно нахмурилась. Это был самый грязный и древний стервятнический трюк: использовать принудительный брак, чтобы легально прибрать к рукам чужое наследство.
— Этим утром... они даже подсыпали дурман мне в мясной бульон, — Беатрис до побеления костяшек сжала в кулаке оставшиеся кристаллики мирры. На её бледном лице мелькнула истеричная, надломленная улыбка. — Пытались силой уложить меня в постель с этим выродком. Без защиты бабушки я даже с прислугой совладать не могу. Наверное, я кажусь тебе сейчас жалким посмешищем.
— Как ты смеешь так говорить? — я решительно протянула руку и мягко утерла её слёзы краем своего рукава, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость. — Ты моя самая близкая подруга! Я никому не позволю тебя растоптать.
В этот самый момент алчная тётка грубо толкнула вперёд обрюзгшего, потного мужчину лет двадцати пяти, злобно зашипев: — Чего застыл как истукан? Иди, помоги своей кузине! Скоро вы станете одной семьёй, плоть от плоти...
Мужчина был отвратительно тучен, его заплывшие глазки-щёлочки сально поблёскивали в свете свечей. Услышав окрик матери, он нехотя подковылял к нам и швырнул охапку сухой полыни в огонь. Я кожей почувствовала, как от омерзения напряглось всё тело Беатрис.
Я резко поднялась на ноги, расправила плечи и вперила в женщину ледяной взгляд.
— Беатрис Гире — графиня земель округа Танмарк, лично назначенная Императором. Любой её брак должен быть строго одобрен Ведомством Дворцового Протокола. Мадам, тело старой леди Гире ещё не успело остыть, а вы уже смеете плести интриги с замужеством. В своём ли вы уме? Какое место в ваших планах занимают законы и этикет нашей Империи?
Стоило кузену поднять взгляд и увидеть меня, как его свиные глазки моментально округлились от восхищения.