Страница 20 из 102
Я знала, остро чувствовала всей душой: если бы я прямо сейчас попросила у него его собственное сердце, этот безумец, не колеблясь ни секунды, вырвал бы его из груди, отмыл от крови и с улыбкой преподнёс мне на ладони. И всё же этот жестокий, высокомерный и своенравный человек, сталкиваясь с моей искренней нежностью, каждый раз терял крупицы разума под натиском своей слепой одержимости. Словно где-то на подсознательном уровне, в самых потаённых уголках израненной души, он попросту не верил, что кто-то способен по-настоящему, беззаветно любить его.
Кто же был тем самым первым человеком, который предал и обманул Каллума? Я не могла не задуматься об этом. Может быть, его болезненная подозрительность и удушающая верность этой одержимости стали жестоким «подарком» от того безжалостного предателя?
— Я никогда не обману тебя, Каллум, — тихо выдохнула я и доверчиво, всем телом прильнула к нему. Для человека, который окончательно разобрался в своих чувствах и открыл душу, произнести слова любви было совсем не трудно. — Если ты мне не веришь, просто почувствуй сам. Послушай, моё сердце никогда не станет лгать тебе.
Каллум резко умолк. Он уткнулся подбородком в ложбинку моего плеча, пока его широкая ладонь бережно, но крепко поглаживала изгибы моей талии. Спустя мучительно долгую паузу он произнёс с каким-то особенным, вкрадчивым подтекстом:
— Я ничего не чувствую.
— М? — я искренне не поняла, растерявшись от его слов.
Каллум опустил взгляд, и его губы скользнули к самому моему уху, обжигая горячим шёпотом:
— Твои платья слишком плотные. Они мне мешают.
— Что…?
До меня не сразу дошёл этот двусмысленный намёк. Когда же я сообразила, в чём дело, мои глаза широко распахнулись, и я попыталась судорожно сбросить его наглую ладонь со своего бедра. Но Каллум с пугающей лёгкостью перехватил моё запястье, намертво прижимая его к сиденью. Он придвинулся ещё ближе, почти лишая меня воздуха. Его прохладные пальцы медленно скользнули от запястья вверх, нежно очертили шею и, наконец, властно перехватили мой подбородок, заставляя застыть на месте.
Он вынудил меня смотреть прямо на него, пока мои щёки не вспыхнули густым, пунцовым румянцем от смущения. На его губах промелькнула торжествующая улыбка; он наклонился и слегка, дразняще прикусил мою нижнюю губу. Ладонь, удерживающая мою шею сзади, властно надавила, заставляя податься навстречу. Я тихо, испуганно ахнула от неожиданности.
Но я и подумать не могла, что этот коварный хищник только того и ждал, моментально воспользовавшись моим открывшимся вздохом. К тому моменту, когда карета с тихим скрипом остановилась у роскошных ворот резиденции Принца-регента, я была совершенно растрёпанной, запыхавшейся, с пылающим лицом и затуманенным взором. В моей голове набатом стучала лишь одна-единственная мысль: «Я ни за что и никогда не должна обманывать этого безумца... Иначе он действительно дочиста съест мой язык».
***
Евнух Северус
Под мрачными сводами величественного Дворца Непорочной Луны, в самом сердце Остерхольда, царила леденящая, удушающая тишина. Я бесшумно, точно бесплотная тень, скользнул в покои Императрицы-матери.
Беатрис сидела у окна, неторопливо перебирая в холёных пальцах костяные бусины вервицы. Каждое её движение было преисполнено царственного, убийственного величия, которое заставляло моих подчинённых трепетать от одного её взгляда.
— Значит, Безумный Регент средь бела дня перехватил повозку и силой увёз девчонку Валериусов прямо посреди улицы? — негромко спросила она, даже не соизволив обернуться в мою сторону.
Я ещё ниже склонил голову, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально вкрадчиво, почти напевно — именно так, как ей нравилось:
— Прямо на глазах у изумлённой толпы, Ваше Величество. Это абсолютная правда. Наши прошлые попытки устранить его тайными методами провалились, мы понесли огромные потери среди лучших убийц. Если Каллум Рейн действительно возьмёт в жёны дочь генерала Дамиана и приберёт к рукам его весомую военную мощь, хрупкий баланс сил в Остерии окончательно рухнет. Это обернётся катастрофой для Вас и маленького принца.
Беатрис опасно прищурила свои тёмные глаза. Вместо того чтобы выслушать моё предостережение, она резко развернулась ко мне. Её леденящий, пронзительный взгляд, казалось, видел меня насквозь.
— Северус, ты так рьяно и преданно плетёшь интриги ради меня и свергнутого кронпринца... Но какова твоя истинная цель? Чего именно ты добиваешься на самом деле? — в её тихом голосе послышалась смертельная угроза.
Мне стоило огромных усилий искусно скрыть ту чёрную, непроглядную тьму, что на мгновение вспыхнула в моих глазах. Отработанным до автоматизма жестом я покорно опустился на колени, коснувшись лбом холодного мраморного пола:
— Разумеется, нижайший раб лишь безгранично благодарен Вашему Величеству за великую милость. Моё единственное, самое заветное желание — отплатить за Вашу доброту, подобно тому как травы и тростник укрывают перелётных птиц от зимней стужи.
— Довольно. Оставь эти приторные сказки для наивных дураков, меня тебе не обмануть, — Императрица-мать пренебрежительно махнула рукой, брезгливо морщась от моих излияний.
Она медленно потянулась к своей высокой причёске, достала изящную золотую шпильку и неторопливо подошла к богато украшенному алтарю Богини Милосердия Эларии. Я молча наблюдал с пола, как кончиком этой шпильки она принялась безжалостно, методично расковыривать дрожащее пламя свечи, словно измываясь над ним. Спустя минуту гнетущего, звенящего молчания она холодно добавила:
— Если мне не изменяет память, Маркус Август после своего позорного провала был разжалован и сослан прислуживать на императорские кухни?
Я на секунду замер, лихорадочно анализируя скрытый смысл её вопроса. Императорские кухни... О да, это было идеальное место для начала новой, куда более изощрённой и грязной игры. Я поспешно закивал, не поднимая головы:
— Ваш верный слуга немедленно обо всём позаботится и сделает нужные распоряжения, Ваше Величество.