Страница 45 из 58
Глава 23. ПЕРЕВОРОТ
Семь дней после ареста Кая стали самыми долгими в жизни Лиоры.
Она играла свою роль — ненавидела публично, требовала самого строгого наказания, называла Кая «предателем» и «полукровкой, забывшим своё место». Мортон внимал каждому её слову с масляной улыбкой. Он поверил. Или делал вид, что поверил.
По ночам Лиора не спала. Она сидела у окна, сжимая в пальцах серебряный цветок, который Кай оставил в башне, и прокручивала в голове план Теодана.
Две недели. Нужно продержаться две недели.
На восьмой день Мортон нанёс удар.
Лиора сидела в малой приёмной, разбирая доклады с южных границ — герцог Валийский стягивал войска к столице, времени оставалось всё меньше. Дверь распахнулась без стука. Мортон вошёл в сопровождении двух десятков вооружённых людей — не дворцовой стражи, а личной гвардии герцога Валийского в синих плащах.
— Ваше Величество, — сказал он, и в его голосе больше не было почтения. — Совет принял решение. Вы отстраняетесь от власти до окончания войны. Регентом назначается герцог Валийский.
Лиора медленно поднялась из-за стола. Рука скользнула к потайной кнопке под столешницей — сигнал тревоги, который они с Теоданом установили три дня назад.
— Вы не имеете права, Мортон. Совет не может отстранить королеву без решения парламента.
— Парламент распущен, — улыбнулся Мортон. — По моему приказу.
— Вы объявляете переворот.
— Я объявляю спасение Астерии. — Он шагнул ближе. — Вы слабы, Ваше Величество. Вы позволили полукровке втереться к вам в доверие, делили с ним постель, готовы были отдать корону за его улыбку. Вы не достойны править.
Лиора выпрямилась, глядя ему в глаза.
— А вы достойны? Убийца моего отца. Предатель, продавший королевство герцогу.
— Доказательств у вас нет, — мягко ответил Мортон. — А вот улики против вашего любовника — есть. И очень скоро они будут обнародованы. Кая казнят как шпиона, вас — отправят в монастырь. Или, — он сделал паузу, — вы можете подписать отречение прямо сейчас и сохранить жизнь.
— Никогда, — сказала Лиора.
— Тогда сожалею.
Он махнул гвардейцам. Те шагнули вперёд — и в ту же секунду дверь за спиной Мортона взорвалась.
В проёме стоял Теодан с дымящимся арбалетом. За ним — Эдрик с обнажённым мечом и десятью северянами в кожаных доспехах.
— Мортон, — сказал Теодан, — вы арестованы по обвинению в государственной измене, организации переворота и убийстве короля Эдвина.
— Вы не посмеете! — Мортон побледнел. — У вас нет никаких доказательств!
— Есть, — раздался голос из коридора.
Все обернулись. В дверях стоял Кай.
Живой. Здоровый. С мечом в руке.
— Как… — Мортон попятился. — Ты должен быть в камере!
— Я заменил его, — сказал человек, шагнувший из-за спины Кая. Теодан кивнул ему — это был тот самый полукровка-двойник, которого нашли в Элларионе. Похожий как брат — те же светлые волосы, тот же рост, те же скулы. — Ваши стражники не заметили подмены. Слишком усердно пили вино, которое им подсунули.
— Это ловушка, — прошептал Мортон, понимая, что проиграл.
— Ловушка, — согласилась Лиора, беря сейфер со стола — там лежали свежие доказательства, собранные Теоданом за семь дней. — И вы в неё попались.
Гвардейцы герцога замешкались, глядя то на Мортона, то на северян с оружием. Один из них — видимо, самый умный — бросил меч на пол. Остальные последовали его примеру.
— Вяжите их, — приказал Теодан.
Кай подошёл к Лиоре. В глазах его горело — не золото эльфийской магии, а простое человеческое облегчение.
— Ты в порядке? — спросил он.
— Теперь да, — ответила она. — А ты? Как ты выбрался?
— Теодан подкупил тюремщика. Меня вывели через подземный ход, а вместо меня подсадили Эриана. — он кивнул на двойника. — Три дня я скрывался в городе. Ждал сигнала.
— Сигнал я дала, когда Мортон вошёл с гвардейцами, — сказала Лиора. — Мы знали, что он попытается сегодня. Подготовились.
— Ты рисковала, — Кай взял её за руку. — Если бы он пришёл не с двадцатью, а с пятьюдесятью…
— Но он пришёл с двадцатью. — Она сжала его пальцы. — И мы выиграли.
Мортона уводили под конвоем. Он не сопротивлялся — только смотрел на Лиору с ненавистью.
— Вы думаете, это конец? — крикнул он уже из коридора. — Герцог Валийский идёт на столицу с двенадцатью тысячами солдат. Он сметёт вас и вашего полукровку. Вы умрёте! Все умрёте!
Дверь за ним захлопнулась.
В комнате стало тихо.
— Он прав, — сказал Эдрик. — Герцог не остановится. Теперь, когда Мортон арестован, он пойдёт в открытую.
— Значит, нам нужно готовиться к осаде, — ответила Лиора. — Теодан, сколько у нас людей?
— Пять тысяч. Ещё две тысячи прибудут с севера через неделю. Эльфы обещали помочь, но их послы ещё не прибыли.
— Семь против двенадцати. Плохие шансы.
— Но не безнадёжные, — сказал Кай. — У нас стены. У нас запасы. У нас — магия.
Он посмотрел на свои руки. Пальцы чуть светились — эльфийский огонь, который он так долго стеснялся.
— Ты споёшь для нас? — тихо спросила Лиора.
— Если придётся — спою. Даже если меня назовут бабой и выродком.
— Никто тебя так не назовёт, — сказала Лиора. — По крайней мере, в моём присутствии.
Они улыбнулись друг другу — устало, но тепло.
Война была ещё не выиграна. Даже не началась по-настоящему. Но главное сражение — за правду, за доверие, за право быть вместе — они уже выиграли.
Ночью, когда дворец затих, Лиора и Кай остались вдвоём.
Он лежал в её постели — впервые после ранения, впервые после ареста. Повязка всё ещё белела на плече, но движения уже не причиняли боли.
— Я скучал, — сказал он, притягивая её к себе.
— Я тоже, — ответила она, утыкаясь носом в его шею. — Каждую ночь. Каждый час.
— Мне снилась ты. — Его рука скользнула по её спине. — Как мы занимаемся любовью в старой башне. Как ты смеёшься. Как пахнут твои волосы.
— А мне снились кошмары. — Она подняла голову. — Что тебя казнили. Что я не успела.
— Не снилось бы, если бы ты не пошла на этот дурацкий риск. — Он поцеловал её в лоб. — Но ты пошла. И вытащила меня.
— Мы вытащили друг друга, — поправила она.
Он улыбнулся, перевернулся, навис сверху — осторожно, чтобы не давить на раненое плечо.
— Я хочу тебя, — сказал он. — Сейчас. Прямо сейчас. Потому что завтра может начаться война. А послезавтра меня могут убить.
— Не смей даже говорить такое, — она зажала ему рот ладонью. — Никого не убьют. Мы победим.