Страница 15 из 58
Глава 8. ТО, ЧТО ОН СКРЫВАЛ
На восьмой день после смерти отца Лиора проснулась от крика.
Ей приснилось, что она падает в чёрный колодец, а сверху кто-то смеётся — голосом Мортона. Она села на кровати, мокрая от пота, и долго смотрела в окно, пока серый рассвет не окрасил небо в цвет старого серебра.
В дверь постучали — негромко, почтительно.
— Ваше Величество, — голос Элли, — к вам посетитель. Лорд Теодан. Говорит, дело срочное.
Лиора накинула халат и велела впустить. Теодан вошёл, бесшумный, как всегда, и закрыл за собой дверь. В руке он держал кожаную папку, перетянутую ремешком.
— Простите за ранний визит, Ваше Величество. — Он поклонился. — Но я нашёл кое-что, что должно вас заинтересовать.
— Садитесь, — Лиора указала на кресло. — И говорите без церемоний.
Теодан сел, положил папку на колени, но не раскрыл.
— Вчера вечером я беседовал с одним из старых слуг, который работал во дворце ещё при вашем деде. Он рассказал любопытную историю. Одиннадцать лет назад, когда вам было семь, во время осеннего бала кто-то пытался отравить королевский стол.
Лиора нахмурилась.
— Я ничего об этом не помню.
— Потому что никто не пострадал. — Теодан провёл пальцем по ремешку папки. — Отраву подмешали в десерт — сливочный крем, который особенно любила маленькая принцесса. Но за мгновение до того, как вы взяли ложку, кто-то выбил её из вашей руки. Поднялась суматоха, тарелку унесли. Проверка показала яд — быстрый, смертельный. Выжили все.
— Кто выбил ложку?
Теодан открыл папку и достал старый, пожелтевший листок — докладную записку, подписанную начальником дворцовой стражи.
— Мальчик-полукровка, сын эльфийского дипломата. Тогда ему было двенадцать. Его должны были наградить за бдительность, но… — Теодан усмехнулся, — …совет решил, что это «недостойно внимания». Мальчика просто отправили обратно в казарму. А через год его сослали на северный форпост.
Лиора взяла листок дрожащими пальцами. Внизу, под текстом докладной, кто-то приписал простым карандашом: «Кай, сын Элеона».
— Кай, — прошептала она. — Это был Кай?
— Он самый. — Теодан убрал листок обратно. — Я проверил архивы. Никто не вёл расследования — совет решил, что отравитель испугался и сбежал. Дело закрыли. Ваш отец тогда был в ярости, но он не мог пойти против совета — не хватало доказательств.
— Почему Кай мне не рассказал? — Лиора встала, подошла к окну. — Мы столько лет были друзьями. Он… он мог мне сказать.
— Возможно, он не хотел вас пугать. Или стеснялся. — Теодан помолчал. — Или боялся, что, узнав правду, вы станете его жалеть. Полукровки терпеть не могут жалости.
Лиора прижалась лбом к холодному стеклу. Внутри всё кипело — благодарность, гнев, какая-то странная, почти болезненная нежность. Мальчишка, которого все травили, которого называли «ушастым выродком», спас ей жизнь. А потом промолчал одиннадцать лет.
— Это многое объясняет, — сказала она тихо. — Почему он так защищает меня. Почему он всегда рядом.
— Он вас любит, — просто сказал Теодан. — С двенадцати лет, возможно, и раньше. Но это, Ваше Величество, останется между нами. Если совет узнает, что его чувства взаимны, они используют это против вас обоих.
— Откуда вы знаете, что они взаимны?
Теодан посмотрел на неё с лёгкой, почти отеческой грустью.
— Потому что я вижу, как вы на него смотрите. Точно так же, как ваша мать смотрела на вашего отца. А она, как вы знаете, поплатилась за это жизнью.
Лиора резко обернулась.
— Вы знали мою мать?
— Мы были знакомы. — Теодан поднялся. — И я тоже её любил. По-другому, не как ваш отец, но… достаточно, чтобы помнить о ней до сих пор. Она была мудрой женщиной. И она не хотела войны.
Он поклонился и направился к двери.
— Подумайте над тем, что я сказал, Ваше Величество. И берегите лейтенанта. Таких преданных людей во дворце больше нет.
После ухода Теодана Лиора долго сидела неподвижно, глядя в стену. Потом встала, оделась и пошла искать Кая.
Она нашла его в оружейной — чистил меч. Кольчуга лежала рядом, на деревянном стуле, повязка на боку чуть размоталась, и виднелся край шва — красного, воспалённого.
— Почему ты не сказал? — спросила она, останавливаясь на пороге.
Кай поднял голову, и в его серых глазах мелькнуло недоумение.
— О чём, Ваше Величество?
— Не называй меня так, когда мы одни. И ты прекрасно знаешь, о чём. Одиннадцать лет назад. Сливочный крем. Яд.
Кай замер. Меч застыл в его руке, полотенце повисло.
— Кто тебе сказал?
— Неважно. — Лиора шагнула в комнату и закрыла за собой дверь. — Это правда?
— Правда. — Он отложил меч и отвернулся к стене. — Я заметил, как один из слуг слишком долго стоит у десертного стола. И как он сыплет что-то в тарелку. Я не знал, что это яд. Просто… что-то было не так.
— Ты выбил у меня ложку.
— Я ударил по руке. У тебя потом был синяк. Ты плакала и назвала меня дураком.
Лиора подошла ближе.
— А потом? Что было потом?
— Потом слугу нашли в реке. Мёртвым. Дело закрыли. Твой отец хотел наградить меня землёй, но совет сказал, что «негоже поощрять полукровок, которые поднимают руку на королевскую особу, даже ради спасения». — Кай усмехнулся — горько, без веселья. — Меня отправили на север. Я вернулся только на похороны твоего отца.
Лиора встала перед ним, заставляя повернуться.
— Ты рисковал жизнью ради меня, когда тебе было двенадцать. А потом — в моей спальне. А теперь расследуешь убийство моего отца. Почему?
Он посмотрел на неё — долго, тяжело, с такой тоской, что у неё перехватило дыхание.
— Потому что, Лиора, — сказал он, наконец, — без тебя мне не зачем жить. Это громко сказано, но это правда. Я пытался забыть тебя на севере. Пил, дрался, лез в стычки с разбойниками. Ничего не помогало. Ты снилась мне каждую ночь.
— И ты молчал одиннадцать лет.
— Я боялся, что если скажу, ты посмотришь на меня как на психа. Или как на… на полукровку, который возомнил о себе слишком много.
Лиора протянула руку и коснулась его щеки. Кожа была шершавой, небритой, горячей.
— Ты дурак, Кай. Настоящий дурак.
— Знаю.
— Ты должен был сказать мне раньше. — Она убрала руку. — Но я… я не злюсь. Я просто не знаю, что с этим делать.
— Ничего и не делай. — Он отступил на шаг. — Я телохранитель. Я спасаю тебе жизнь. Это моя работа. Всё остальное — лишнее.
— Ты врешь.
— Правда.