Тень на странице

Эпизод 1. Глава 5

После обеда Констанция взяла в Абонементе “Собор Парижской Богоматери” и, выбрав свободное кресло в холле второго этажа, погрузилась в чтение.

Мимо время от времени проходили коллеги, но никто не обращал на нее внимания: читающий книжник — обычное дело. Роман Гюго, несмотря на сложный стиль, быстро увлек ее.

Она улыбалась, читая сцену, где Гренгуар, поэт и драматург-неудачник, пытался стоически завершить спектакль, сорванный карнавалом и выбором “папы шутов”. Его неугасающая, наивная вера в то, что кто-то еще смотрел представление по его пьесе, выглядела забавно. Даже когда он стал свидетелем разговора двух мужчин, которые обсуждали не спектакль, а свои дела, Гренгуар подумал: “Ничего, зато остальные слушают!”. Затем он лишился и этого лучика надежды, так как всех привлекла Эсмеральда на площади. Немногочисленная толпа стала смотреть не на сцену, а в окна. И когда после всех этих помех Гренгуар крикнул одному из актеров спектакля выходить на сцену, но тот ответил, что не может — кто-то утащил лестницу — Констанция издала смешок и прикрыла глаза книгой.

— Веселая история? — раздался голос над нею, и Констанция резко подняла голову, тут же вернув себе серьезное выражение лица.

Илья, взглянув на обложку захлопнутой книги, удивленно поднял брови:

— Только ты можешь найти что-то смешное в одном из самых трагичных романов в мировой литературе.

— Вы что-то хотели, Илья Петрович?

Так как он не ответил сразу, продолжая с интересом глядеть на нее, Констанция встала.

— Поздравляю с назначением, — сухо сказала она.

Если бы ее сейчас спросили, почему она вела себя так отстраненно, ей бы потребовалось время, чтобы дать ответ. С Ильей они не были врагами, но и друзьями не считались. Они встречались, но недолго, и с тех пор прошел почти год, поэтому теперь это мало что значило для самой Констанции. Но чем те отношения были для него?

Он повел себя недостойно, когда явился в Петербург для расследования убийства Клары: то нарочно стирал границы, то демонстрировал отстраненность и даже жестокость. Но в конечном счете именно его помощь оказалась решающей в деле Клары.

Кем он был в ее истории, злодеем или неоднозначным героем, Констанция пока не решила.

— Не уверен, что это повод для поздравлений, — заявил Илья.

Намекал, что вовсе не стремился занять пост? Констанция сомневалась в искренности его слов.

Он огляделся.

— Я хотел обсудить с тобой то, что сегодня сказал Анатолий Вадимович. Пройдем в мой кабинет.

“Мой кабинет” прозвучало со слишком нарочитой небрежностью. Констанция молча пошла вперед, оставляя Илью следовать за ней, но у двери все же была вынуждена остановиться.

— Позволишь? — с явной насмешкой произнес он и, когда она шагнула в сторону, отпер замок.

Галантно придержал дверь, позволив ей войти.

Кабинет не претерпел больших изменений — по крайней мере, пока. Лишь зеркало исчезло со стены. Мебель — письменный стол, стулья, диван, кресла, светильники, шкафы для книг — все осталось прежним. Новый ковер все так же горел красным. Шкаф для одежды, скрывавший потайной ход, через который можно было попасть в любой уголок Библиотеки, также стоял на месте.

Констанция напомнила себе, что с его помощью можно было не только перемещаться по всему зданию, но и подслушивать разговоры сотрудников: причина номер один больше не обсуждать в стенах Библиотеки ничего, что хотелось бы сохранить в секрете.

Илья сел за стол, Констанция опустилась в кресло для посетителей напротив.

Он улыбнулся уголками губ, и она подняла бровь. Немой диалог закончил Илья, сказав:

— Не думал, что будем снова работать вместе.

— Я уехала в другой город, а не на другую планету, мы все это время оставались коллегами.

Лицо Ильи потеряло всю приветливость, что было появилась. Он поправил стального цвета галстук и заговорил, вращая пальцами металлическую ручку:

— В марте уходит на пенсию один сотрудник Основного Фонда, и мы, естественно, будем искать замену. Но, на мой взгляд, обещание Анатолия Вадимовича было преждевременным, — он стал перекладывать какие-то бумаги, изображая очень занятого начальника департамента.

Констанция закатила глаза. Ей не нравились такие игры. Лучше бы просто сказал, чего хотел, а не разыгрывал сцены.

Она утомленно вздохнула, поднялась на ноги и прошлась вдоль стола.

— И что ты хочешь этим сказать?

— Что не стоит питать надежд. И не стоит удивляться, если в конечном счете это место получит кто-то другой.

Кинг, конечно. Илья не мог не знать о его намерениях.

— Но… — произнес он и позволил напряженной паузе повиснуть в воздухе, — я готов обсудить с тобой, что могло бы дать тебе возможность побороться за позицию.

Констанции хотелось ответить что-то раздраженно-язвительное, но она сдержалась. Остановилась у высокого комода, на котором стоял старинного вида радиоприемник с необычным диском как у старого телефона.

— Обсуди, — отозвалась она и, вставив палец в одно из отверстий диска, провернула его, позволив механизму с тихим “вжжжж” вернуть барабан в изначальное положение.

Желтоватая лампочка на верхней панели приемника замерцала неровным светом, послышалось шипение, прервавшееся коротким жужжанием.

— Констанция! — воскликнул Илья, вскочив со стула.

Жужжание повторилось трижды, прежде чем Илья успел подскочить к Констанции и, чуть замешкавшись, выдернул шнур приемника из розетки. В последнее мгновение она заметила, что в нижней части деревянного корпуса имелась небольшая ниша, в которой лежала книга. Та была закрыта, но в момент работы механизма обложка чуть приоткрылась, и страницы зашевелились, как если бы между листами подул ветерок. Однако как только Илья выключил приемник, книга плотно захлопнулась. Лампочка тоже погасла.

— Тебя не учили не трогать чужие вещи? — спросил Илья строго.

Она подняла руки, а затем, покосившись на приемник, спросила:

— Что это?

— А это ты узнаешь, если попадешь в Основной фонд, — бросил он и, настойчиво взяв за плечо, подтолкнул к письменному столу. — Если, конечно, действительно этого хочешь.

— Хочу, — кивнула она, из упрямства не возвращаясь на стул для посетителей, вместо этого продолжила прохаживаться по кабинету.

— Ну, и чего же вы от меня ждете, Илья Петрович, в обмен на эту должность?

Он с хмурым видом сложил руки на груди. Долго изучал ее лицо. Она терпеливо ждала.