Страница 80 из 117
Эпизод 5. Глава 8
Книжников в Казани собралось много, поэтому все они разделились на группы по интересам. У гардероба собралось человек двадцать, все они громко обсуждали, куда отправиться. Больше всех кричали местные, высказывающие преложения, как следовало организовать досуг. Но низкий голос Милы звучал громче других, для чего ей совершенно не требовалось напрягать связки. Она решительно принимала одни предложения и отвергала другие, будто была тем самым лицом, принимающим решения.
Констанция так не умела. В этом была разница между теми, кто привык, что на них смотрят, и теми, кто привык смотреть. Чтобы измениться внешне, требуется намерение, воля и дисциплина. Чтобы изменится внутренне — нужно гораздо больше.
— Я так понимаю, охотиться сегодня не будем, — тихо вздохнула Констанция, не участвуя в обсуждениях, но ожидая их окончания.
— Чего? — воскликнул Аврелий, стоявший рядом. — Конс, нужно обязательно заняться чем-то некнижным, чтобы освежить мозги. Смена деятельности благотворно влияет на соображалку.
На это она возразить не смогла. Если бы он попытался убедить ее что отдыхать и общаться с людьми — весело, Констанция бы привела десяток аргументов, почему он неправ. Но здесь…
— Мне нравится, как ты нашел подход к Констанции, Аврелий, — заметил Артур, расположившийся рядом со стажером. — Она не может поспорить с логикой эффективности.
— Что-то подсказывает мне, что Констанция просто кокетничает, — заявил Эдик и приобнял ее за плечо. — Только зануды и снобы предпочитают хорошей компании — работу, а?
Лицо ее на мгновение окаменело, она сжала губы, чтобы не ответить ничего грубого. Ну вот такое у него мнение, это же не делает его… менее красивым мужчиной.
Со стороны Аврелия и Кинга раздались смешки, они многозначительно переглянулись.
— В любом случае, я не оставляю тебе выбора, — продолжил Эдик, понизив тембр голоса, — ты просто обязана пойти, иначе вечер будет испорчен!
Он думал, что заигрывал с ней, но похоже не понимал, с кем имел дело. И все же Констанция предпочитала не замечать высказывания, которые были ей не по вкусу. Находила им оправдание. Ей до боли в груди хотелось увлечься кем-то другим, не Артуром! С ее вечной занятостью это было непросто, новые люди в жизни появлялись редко.
А Констанция готова была признать: чувство одиночества порой поглощало, и от него не удавалось спрятаться даже за работой. Не было ничего зазорного в том, что сердце искало приятных волнений, и Эдик отлично подходил для кратковременной, ни к чему не обязывающей связи.
Констанция вздохнула, улыбнулась и сказала:
— Конечно, я пойду.
В конце концов, сильные женщины не боятся страданий.
Наконец, организационный комитет этого вечера принял решение: они шли в клуб неподалеку.
— Минут пятнадцать пешком, — сообщил кто-то из коллег.
— Отдых моей мечты, — проворчала Констанция и недовольно покосилась на счастливого Артура.
Любитель пройти за день двадцать миль, а потом еще совершить променад перед сном!
Ночной клуб, расположившийся в помещении с низкими кирпичными сводами, предлагал не только музыку и напитки, но и полноценное меню. Для них сдвинули столы, все расселись.
— Что ты уже пробовала из татарской кухни? — спросил Эдик, наклонившись к самому ее уху, что можно было, конечно, оправдать громкой музыкой.
— Эчпочмак.
— И все? Возьми тогда бешбармак: там мясо мелкими кусочками и лапша, и все на сытном бульоне. Или если хочешь что-то полегче, выбери токмач на курином бульоне.
Констанция чуть покосилась в его сторону, подавила вздох. На ее взгляд, они еще не сблизились настолько, чтобы он шептал ей на ухо состав бешбармака. Но, похоже, “лучшего книжника Казани” ничего не смущало. Напротив, он стал перечислять прочие блюда, беспрестанно похлопывая ее по колену, а на описании чакчака всем телом подался к ней, чтобы пристально взглянуть в глаза и заявить “слаще него только женские губы”.
Констанция списывала его напористость на ограниченное время. Этот вечер, эта ночь. Завтра днем она возвращалась в Питер. Не до аккуратных заигрываний.
И вообще, не все месяцами ходят вокруг да около, решаясь лишь через полгода подать локоть, чтобы помочь спуститься с лестницы!
Эдика не хотелось отталкивать, но в то же время нужно было чуть притормозить. Констанции было бы проще справиться с этим, если бы они не находились за большим столом с дюжиной других книжников, и если бы Кинг не сидел на соседнем стуле.
Строить отношения с другим мужчиной при Артуре было некомфортно. Тем более, она и делала это, чтобы забыть о нем хотя бы на вечер, а в результате наоборот, думала еще больше.
Мелькнула мысль — уйти, отделиться от группы и поужинать где-то еще. Но все внутри воспротивилось этой идее, и Констанция осознала: глубоко в душе ей хотелось показать Кингу, что она была интересна мужчинам. Не один он способен заводить романы с нижегородскими экскурсоводами!
Все эти мысли вызвали тяжелый вздох: Констанция усложняла то, что должно было быть просто.
Она с завистью посмотрела на Милу, которая была в центре беседы и, кажется, купалась во всеобщем внимании, как счастливый дельфин в вольных морских водах. Вот дельфин выпрыгнул из воды, сделал сальто, и восторженные зрители на ближайшей яхте восторженно зааплодировали. Аврелий был среди прочих.
Эдик сделал заказ за Констанцию, не дав ей возможности и рта открыть. Она прикрыла глаза, решив принять такую заботу, но все же наклонилась к нему и проговорила куда-то в область шеи:
— Сбавь обороты, я не люблю, когда за меня все решают.
— Прости. Но согласись, в выборе еды лучше довериться местному, а?
Он так мило улыбнулся, что Констанция почти сказала: “Ладно, забудь, решай, если хочешь”.
За последующий час они обсудили казанские библиотеки, переезд Констанции из Питера в Москву и обратно, прошедшие новогодние праздники и корпоративы, музыкальные пристрастия. У них нашлось много общего, к тому же Эдик смеялся над шутками Констанции, а она находила забавными — его. Нельзя сказать, что она влюбилась без памяти, но время проводила приятно, и даже сумела на время забыть о Кинге за спиной.
Токмач, выбранный Эдиком, Констанции понравился, она похвалила его выбор. Наконец, подали кофе и чакчак. Едва это произошло, Эдик отломил кусочек десерта и пихнул Констанции в рот. Наверное, по его мнению, это должно было получиться эротично, но на ее вкус вышло грубо.
Она все же прожевала, проглотила, а затем мрачно уточнила:
— Там мед?