Тень на странице

Эпизод 3. Глава 8

— Опять курите в Архиве? — прорычал Илья, стремительно входя в помещение.

Потом бросил взгляд на Констанцию и выплюнул что-то вроде приветствия.

— Да с чего ты взял? — ненатурально возмутилась Нинель Владленовна.

— Запах стоит даже в коридоре. Что я говорил об этом?

— Да это ж не сигарета! Это мне ЛОР прописал ингаляции для легких. Оно лекарственное. На травах. Чувствуешь, с ментолом?

Пока Илья препирался с архивариусом, Констанция размышляла о том, что недооценила этого человека. Когда он стал руководителем, получившим доступ к тайным ходам, благодаря которым можно было подслушивать разговоры сотрудников в самых разных помещениях Библиотеки, она решила, что он будет шпионить за всеми, прячась в скрытых от глаз коридорах. Сейчас ей стало ясно: он поступил проще.

Принесся Илья явно не из-за сигарет: Нинель Владленовна курила годами, и запах в коридоре никогда не ощущался. Значит, услышал, что выдаются его личные секреты. Однако если бы он подслушал разговор через тайный ход, то не успел бы бесшумно добраться по туннелю до выхода, вылезти через шкаф в своем кабинете, а затем, уже по общедоступным коридорам, добежать до Архива. Вывод напрашивался один: он установил прослушку. Понимая, что центральный хаб по сплетням находится в Архиве, Илья решил контролировать все, о чем тут говорится.

— Я предупреждал, что приму меры? — грозно вопрошал он.

— Ты, конечно, можешь принять, — отозвалась Нинель Владленовна как-то ну очень многозначительно и замолчала.

Констанция подумала, что ей не стоило и дальше оставаться в Архиве, и попыталась тихо покинуть помещение, но Илья гаркнул “Констанция” так, что она опять подпрыгнула от неожиданности и замерла.

— Я-то что? — тут же возмутилась она.

— Что ты тут делаешь? Почему не стажер сдает ловец?

С архивариусом не справился, переключил внимание на нее.

— Он на самостоятельном задании.

Илья начал дышать тяжело, даже нездорово, как будто его вот-вот хватит удар.

— И почему я узнаю об этом только сейчас? Стажер не имеет права выходить на охоту один без согласования руководства.

— О, Господи…

Через открытую дверь в Архив вплыл Кинг. Оглядев всех собравшихся, он поздоровался и любезно попросил Нинель Владленовну принять ловец. Положил книгу на стойку и чуть придержал рукой, будто специально, чтобы Констанция смогла прочитать название: “Дюймовочка”.

Все то время, пока Артур неторопливо сдавал ловец, остальные собравшиеся молчали, словно на паузе.

— Ах, и Констанция, — добавил он уже в дверях, — Аврелий просил вас связаться с ним.

Она бросила взгляд на Илью.

— Прошу прощения, — произнесла она с холодной вежливостью. — Дела зовут.

Он взмахнул рукой, царским жестом позволяя уйти.

На пути в отдел Констанция попросила у Артура подробностей:

— На самом деле, Аврелий мне не звонил, — проговорил он негромко, — я сам позвонил ему по личному делу, и некоторые вещи показались мне странными. Думаю, ему требуется ваше внимание.

— Странными? Например?

— Мила рассказала, какое у него задание, судя по этому, он должен бегать или хотя бы ходить по парку. Но, судя по голосу и дыханию, Аврелий находился в неподвижности. Я мог бы представить, что он решил отдохнуть, но это было не все. Его интонации были такими, как будто он с кем-то разговаривал. Мне трудно объяснить это, но по незначительным деталям у меня было чувство, что он не один. И, наконец, сколько дней можно ловить персонажа в одном и том же месте? Играть так долго в догонялки можно только намеренно.

Констанция мысленно выругалась, поблагодарила Кинга и поспешила в отдел за верхней одеждой и пустым ловцом. Она вызвала такси, чтобы как можно быстрее добраться до заброшенного парка.

Артур оказался во всем прав.

В этот раз Констанция не стала перелезать через забор — все-таки делать это средь бела дня даже в полупустом парке было как-то не с руки. Она прошлась вдоль ограждения и обнаружила место, в котором прутья были чуть раздвинуты: как раз чтобы между ними могла пролезть одна книжница.

Она старалась пробираться вперед тихо и уже скоро услышала голоса. Спрятавшись за железной будкой, которая когда-то, похоже, питала электричеством старую карусель, она прислушалась.

— Но ты же пишешь эти свои книжки, потому что не умеешь летать! Ты тоже хочешь приключений, но они у тебя ненастоящие! А у меня — настоящие! — это произнес задорный детский голос.

— Ну, не соглашусь, — а это был Аврелий. — Да, отчасти я переживаю вместе с героями их приключения. Но, на самом деле, пишу не только для этого…

— А для чего же?

Повисла пауза.

Констанция выглянула из-за будки: Питер Пэн, одетый в слишком большую для него толстовку, которую она точно не единожды видела на стажере, сидел на высокой перекладине. Аврелий удобно расположился в чем-то, похожем на карету — когда-то это была часть карусели.

Рядом с Аврелием стоял термос, лежала открытая упаковка мятных пряников. Стажер задумчиво достал из кармана яблоко и бросил в Питера. Тот ловко схватил фрукт и, повернувшись на своем турнике, снова с невероятной легкостью устроился на железной палке. Вгрызаясь острыми молочными зубками в блестящую красную кожуру, он уставился на собеседника.

— Это трудный вопрос… — вздохнул, наконец, Аврелий.

— Все у вас, взрослых, тру-удно, — протянул Питер.

— Не трудно, а интересно. Многогранно.

Покачав головой, Констанция покрепче перехватила свой ловец. Нечего было и думать, чтобы добраться до ловкого мальчишки. Оставалось только швырнуть в него этим томиком, но даже так оставалась опасность, что он сумеет увернуться. И тогда уж они точно будут ловить его чуть больше, чем вечность.

Пока Аврелий и Питер продолжали свой философский диалог, Констанция судорожно вспоминала все, что знала о персонаже. Почему она не почитала книгу, ведь у нее было время?

— У вас даже фей нет, — заметил Пэн. — И пыльца их тут не работает…

— Это потому, что мы не верим в фей, — заявила вдруг Констанция, выходя из-за своего укрытия.

Это была единственная цитата из “Питера Пэна”, которую она помнила, и именно это дало ей возможность зацепить персонажа, заставить мальчишку замереть на время. Питер испуганно крутанулся на турнике и замер вверх тормашками, зацепившись за перекладину ногами.

Аврелий же с ее появлением едва не вывалился из своего вагончика-кареты.