Страница 78 из 117
— Что он там орёт? — не понимает поначалу фон Готт. — Просит поединка, что ли?
— Не хочет висеть, — поясняет ему Волков.
— Эшбахт, я требую меча, то моё право! — продолжает орать на весь двор человек. Он так бьётся, даже связанный, что два солдата его не могут удержать, и им приходиться повалить его на мостовую.
— Не любит, значит, верёвочку, — усмехается Биккель. — Верно, боится, что жать будет.
— Только верёвке на его нелюбовь плевать, она, как пьяная маркитантка, любого обнимет, — говорит Волков холодно и уже готов ехать дальше. Но тут фон Готт замечает — видно, в нём сословное чувство встрепенулось:
— Так, может, он и вправду из честных людей, чего же мы его в петлю суём? То неправильно.
— Неправильно? — Волков глядит на своего оруженосца. — Фон Готт, вижу я, что ваши эти поездочки в столицы вам не впрок идут. Общаетесь там с этими высокородными..
— При чём здесь это? — начинает рассуждать оруженосец. — При чём здесь столицы? Я всегда за честность был, и если человек честен, пусть он даже самый яростный враг, чего же его как мужика какого вешать?
— Честный человек? — барон только раздражается от такой глупости. — Это они честные? Я даже не удивлюсь, если вот этот вот честный, который сейчас требует привилегий, участвовал в нападении на графиню.
— Так о том, может, его допросить? — продолжает фон Готт, а сам глядит, как солдаты тащат по мостовой того самого человека, что пытается ещё кричать:
— Требую чести! Меча! Меча!
Но на это Волков замечает с присущей ему холодностью:
— А не много ли вы мне даёте советов в последнее время? Может, вы надеетесь из оруженосцев шагнуть сразу в советники?
После такого тона молодой человек чуть тушуется и не находит что сказать, а Биккель, уже, кажется, привыкший к их панибратским разговорам, тут вдруг старается убраться от сеньора и чуть отъезжает от них на пару шагов: от греха подальше. А Волков продолжает назидательно:
— Один из этих людей, может быть, тот самый, что сейчас требует чести, недавно стрелял в парламентёра лишь потому, что ему господин приказал, и человек чести, как я полагаю, тому не сильно противился, не остановил выстрела, хотя неприкосновенность парламентёра — то правило! Правило для всех людей воинских со времён пращуров, — тут он смотрит на фон Готта. — Но раз уж вы у нас такой поборник чести.. Можете предоставить ему то, что ему полагается по рождению.
Он больше ничего не стал говорить своему оруженосцу. Фон Готт, хоть и без особой охоты, поехал к кричавшему. И сделал всё, о чём тот просил, правда не мечом, а топором. Нужного меча нигде не было. Сделал быстро, лишь дав крикуну прочесть короткую молитву. Троих остальных Дорфус повесил, как и было приказано, на воротах. На перекладине. Приказал вздёрнуть их повыше и с краю, чтобы не мешали проезду.
⠀⠀