Страница 76 из 117
Глава 32
Среди всех, кто подъехал к воротам, только на товарище адвоката не было доспеха. И если бы его сейчас ранили.. то для дела лучше ничего и придумать было невозможно. Ранить, а ещё пуще того, убить городского судейского.. Вот был бы ему козырь! Но генерал говорит тут Вайзену:
— Встаньте за меня.
— Что, господин генерал? — не понимает тот, он-то как раз спором и злыми словами, кажется, лишь разгорячился.
— Отъезжайте, Вайзен, встаньте сзади меня, — продолжает барон, повышая тон. И тут он видит, как над стеной появляется тот самый человек, что наклонялся.. И кладёт на исщербленный край стены.. нет, не арбалет, а толстый ствол мушкета.
А старик Гейзенберг ещё и кричит:
— Прочь, прочь отсюда, воры!
— Все к лагерю! — командует генерал. — Вайзен, к лагерю, и скорее! — у него доспех архиепископа, и то он не знает, как получится; у иных, тех, кто с ним, железо простое. — Скорее, говорю, скорее!
И все, кто был с ним, его слушаются, разворачивают коней. На стене должны смеяться их поспешной ретираде, радоваться, но нет.. Там серьёзны, а человек с мушкетом так начинает на них его наводить.. И фитиль-то у него дымит!
Волков остаётся последним, тоже поворачивает коня и скачет за всеми, думая, что, скорее всего, со стены не выстрелят. Негоже всё-таки стрелять в парламентёров, да ещё и в судейских людей. Опасно то.
Ба-ахх..
Удар приходится ему в спину!
«Попали!».
Ниже рёбер, в правую часть. И удар такой сильный, что у него схватывает дыхание. Просто не вздохнуть стало.
«Убили, что ли? — он тут как будто назло стрелявшему останавливает коня. — Ах, как то глупо было бы! — и больше всего его огорчает мысль, что от того Малены, вся их поганая свора.. — Они же с этого возликуют!».
Волков разворачивает коня и начинает чувствовать, как боль отходит. И теперь он может уже и вздохнуть. Он смотрит на тех людей, что всё ещё стоят над приворотной башней, той, что справа. Барон ничего им не говорит, теперь слова не надобны. Просто смотрит на них и потом едет к своим.
Дорфус и Хенрик с несколькими людьми скачут ему навстречу.
— Генерал, как вы?
— Ничего, жив, кажется. Что там.. с моей спиной? — он всё ещё говорит не без труда, дыхание вернулось не до конца.
Хенрик ему и сообщает:
— Слава Создателю, «спина» вмята и треснула, но не пробита.
— Необыкновенно хорош доспех, — вторит ему Дорфус. Потом оборачивается к замку. — Ну, псы.. Погодите.
— Не ругайте Маленов псами, — говорит генерал. — То для псов обидно.
Он возвращается к своей карете. В лагере волнение, но Дорфус всех успокаивает, дескать, с генералом всё в порядке, а Волков видит сына, тот слез с коня, идёт к отцу, он не очень хорошо понимает, что произошло, но крики и волнения, поднявшиеся среди людей после выстрела, отразились и на ребёнке.
— Батюшка..
— Всё хорошо, не волнуйтесь, барон, — отец прикасается к его шлему. Сам садится разоблачаться. Ему помогают снять доспех, а пока Дорфус говорит ему:
— Я послал Гренера за замок, чтобы стрелки с хозяином не сбежали.
Волков кивает: правильно. Второго выезда из замка нет, но они могут спуститься со стены да пешими в соседний лес убежать, а оттуда на хутор. Нет, этого им позволить нельзя.
— О, — ужасается молодой барон, когда фон Готт снимает с его отца рубаху, — батюшка, у вас пятно на спине.
— Что ещё за пятно? — спрашивает его отец.
— Красное! — восклицает юный барон.
Пятно. Боль в спине так до конца и не утихает. Он тяжело вздыхает и говорит:
— Биккель, покажите-ка, что там с доспехом.
Биккель тут же показывает ему «спину» кирасы. Да, так и есть, вмятина велика, а от неё пошла пока недлинная трещина. От былой красоты доспеха осталось немного. «Грудь» и «плечи» давно были посечены, шлем уже ремонтировался, теперь вот и до «спины» очередь дошла. И всё-таки выручал его доспех этот, выручал, что тут сказать.
«Хороший подарок преподнёс мне поп, видно, доспех воистину благословлённый!».
Теперь же у него не было сомнений: Малены убьют его при первой возможности, даже на риск пойдут, как вот эти вот негодяи, засевшие в замке, которым и бежать-то уже некуда. Пойдут, в надежде, что их он в ответ не тронет, всё-таки родственники герцога. А тут как раз появилась голова тягловой упряжки. Хаазе наконец доехал. С ним последние пехотинцы с ротмистром Рудеманом.
— Пушка, пушка наконец приехала! — радуются солдаты.
И пока фон Гюнтер смазывал ему больное место какой-то мазью из заветного ларца, а сын с интересом за всем этим наблюдал, к нему явился ротмистр городского ополчения Вильдер и сразу начал разговор:
— Господин почётный маршал, Вы орудие сюда привезли?
— Привёз, так что же? — довольно холодно спрашивает его барон.
— И для чего же? Вы, что, собираетесь ломать замок?
— А для чего ещё нужны орудия? — вопрошает его Волков в ответ.
— Но господин капитан Вайзен.. — не останавливается ротмистр, — мне о том ничего не говорил.
— Не говорил? — Волков усмехается этому городскому воину в лицо. И продолжает весьма надменно: — Боитесь, Вильдер, что под вашем знаменем да в вашем присутствии я ваших Маленов обижу? Пора бы уже вам то понять, что я вас для того сюда и тащил, чтобы так было.
— Но мы так не договаривались! — пыхтит ротмистр. И качает головой: нет!
Он просто нагл! Негодяй не боится в тоне подобном говорить с генералом, выказывать ему своё недовольство! Перечить! И это на глазах у его людей! И подобное поведение особенно злит Волкова, он вскакивает с раскладного стула, морщится от боли в спине и буквально цедит сквозь зубы:
— А напомните-ка мне, ротмистр, о чём это я с вами договаривался? И когда я был удостоен такой чести — вообще о чём-то с вами договариваться? — так как Вильдер ему не ответил, он и продолжил уже с высокомерием: — Кто вы вообще такой, чтобы я с вами о чём-то договаривался? Может, вы городской консул? Или бургомистр? А может, вы владетель земли Ребенрее? Или инхаберин Винцлау? Ну! Кто вы такой? Отвечайте!
Ротмистр молчит. А все, кто был рядом с генералом, все его люди глядят на горожанина с неприязнью. С большой, большой неприязнью. И тогда генерал рычит негромко:
— Прочь с глаз моих!
Ротмистр молча кланяется ему и уходит к своим людям, что расположились чуть поодаль. Волков же вздыхает и садится на свой стул. Он сжимает левый кулак.. Помимо боли в спине под правыми рёбрами у него теперь ещё и под ключицей что-то забилось, закололо, отдавая в локоть и предплечье. А Гюнтер уже подаёт ему стакан. Он без слов делает глоток, и это не вино.
— Что это?