Страница 62 из 117
Глава 26
Едва дверь в сарай отворилась, едва он взглянул на них, так сразу и разгневался. На кого? Да конечно, на Сыча!
— Я же велел тебе их в божеский вид привести!
— Экселенц! Так дел по горло! — сразу начал оправдываться тот. — На всё рук не хватает.
— Дурак! — раздражённо говорит барон. — Они мне для суда нужны; может даже, герцогу их представить придётся.. Как я их в таком виде ему покажу?
— Я же говорю, экселенц.. Не поспеваю за всем, — он подходит к бандитам и осматривает их, — да и ничего с ними такого.. Ну, немыты немножечко, ну так что..
— Немыты немножечко? — продолжает злиться Волков. — Да они.. Одни мослы. Ты их хоть кормишь?
— Кормлю, кормлю, экселенц! — заверяет его коннетабль.
Но Волков видит, что пленные очень исхудали, одежда их почти сгнила, руки и ноги истерзаны кандалами. Нет, показывать герцогу их точно нельзя, да и не доживут они до этого. Космы и бороды чёрные от грязи, а среди черноты — лишь сонные глаза белые. Сонные или безжизненные.
— Негодяй! — продолжает злиться генерал. — Немедля приведи их в порядок, чтобы еду теперь им носили из моей кухни, со стола дворовых, — его дворня кушала хорошо, досыта, — одежду сам найди. И ботинки. Всё за свой счёт купишь. Отмой их. Погляди, дурак, они же все во вшах! К ним подходить страшно!
— Экселенц! — заверяет его Сыч. — Всё! Сегодня же займусь ими. Клянусь!
«Клянусь! Клянётся он. Подлец! Не дай Бог не оденет их, не помоет!».
У барона всё кипит внутри, но он старается держать себя в руках и теперь обращается к бандитам:
— Эй, вы, кто ответит на вопрос, тому будет сегодня мясо на обед.
— Слышали, сволочи?! — поддерживает господина Фриц. — Ответите на вопрос, будет вам мясо.
— Кто такой фон Фрустен?
— Так мы вам про него уже говорили, — хрипит один из пленных.
— Кому говорили? — спрашивает Волков.
— Да вон, вашему человеку, — отвечает разбойник негромко.
— Да, экселенц, кажись, они говорили про него.
— Мне теперь скажите, — настаивает барон. — Кто он?
— Дружок то Вепря самый близкий, — говорит пленный.
— Он ему во всём доверял, — добавляет второй. — Он и за добычей ходил, и добычу сбывал. Он всё у Вепря делал.
Генерал рад это услышать.
«Хорошо было бы этого фон Фрустена схватить!».
Он ещё раз зло смотрит на Сыча и возвращается домой, а там заглядывает на кухню.
— Мария, собери еду для пленных, мяса им дай, хлеба. Трое их там, — он чуть думает и заканчивает: — И пива кувшин налей.
* ⠀* ⠀*
Уже на следующий день после того от Кёршнера пришло письмо и посылка. В письме родственник писал, что получил от Лоэба-арендатора всё как должно, и, как предсказывал генерал, нечестивый человек просил и настаивал, чтобы Кёршнер выдал ему расписку, а также хотел слышать от самого барона обещание, что все будущие розыски разбойника Вепря и бригантов его не коснутся. Но когда Дитмар посоветовал ему везти золото в Эшбахт, тот согласился всё оставить ему. Видно, ехать в Эшбахт арендатор побоялся. Хорошая новость? Да прекрасная! Теперь он разом закроет все проценты по этому году, да ещё и сможет вернуть самые тяжкие из займов. Волков, держа письмо от родственника в руке, сидел, вспоминал свои долги и подсчитывал, и казалось ему, что уже в будущее время он закроет едва ли не четверть своих долгов. Ну разве это не прекрасно?!
«Хороший список получился у Гумхильда, жаль, что мал!».
И посылка от Кёршнера была хороша. То было небольшое седло отличной работы. Волков сам стянул с него дерюгу, осмотрел, положил на лавку возле стены: отличное седло, мягкое, из почти чёрной кожи, по канту которой шла полоса серебра. В тон ему хороший чепрак, тоже с серебром. И аккуратные стремена под маленький сапожок. Работа качественная, вещь недешёвая. Сделано всё с любовью. Неброско, но со вкусом.
А тут оба его старших сына остановились возле красивого седла. Потрогали его, а после подошли к отцу.
— Батюшка, а это кому такое маленькое? — интересуется Хайнц.
Ему день назад только доктор Брандт швы снял с лица. Баронесса рассказывала, что мальчик держался стойко, когда из него тянули чёрные, заскорузлые нити, не заплакал. Но ужасный, алый шрам на лице, конечно же, всё ещё оставался.
— На всю жизнь! — всхлипывала над чадом матушка.
— Ничего, через месяц побелеет, и не заметит никто, — успокаивал её отец мальчишки.
Кому такое седло? Генрих Альберт очень завидовал старшему брату, когда тот вернулся из Малена в военной одежде, при поясе и оружии, да ещё и с целым мешком доспехов.
— Это старшему брату, — отвечает генерал. — Он готов к посвящению.
Хайнц смотрит на Карла Георга, который так и ходит по дому и двору в гамбезоне и подшлемнике, а на красивом поясе у молодого барона висит кинжал в красивых ножнах. Потом второй сын Волкова переводит взгляд на отца, и тот видит в его глазах недоумение.
— Всё ему? А мне что? — тут он прикасается к рукояти кинжала на поясе брата. Видно, что кинжал ему нравится.
— Не тронь чужое оружие! — отводит руку Генриха Альберта старший брат.
А отец ему поясняет:
— Вы получите всё, что положено, но в своё время. А пока всё это для Карла, его пора уже пришла.
— Почему же всё ему? — вопрошает Хайнц, и теперь в его голосе слышатся слёзы. — И седло ему, и кинжал, и титул!
— Потому что.. — важно поясняет младшему брату молодой барон. — По салическому закону, — видно, мать его всему этому обучила. Она в этом разбиралась с детства.
— У него только титул и надел, всё остальное и у вас будет, — обещает ему отец.
Только титул и надел. Дальше генерал говорить с детьми на эту тему не хочет, ему не очень приятно знать, что всё отойдёт Карлу по праву первородства, но генерал понимает, что это единственно правильный закон. Он встаёт и идёт в конюшни, по пути позвав с собой Кляйбера.
— Кому, барону? — интересуется оруженосец. — Найдём, я у вас там ещё летом приглядел одного жеребёнка каурого. Кобылку годовалую.
— Хорошо оповожена? — интересуется Волков. У него много лошадей, много жеребят разного возраста. Конюшня давно мала для всех, но новую он ставить не хочет, всё мечтает, что скоро в замок переедет.
— Так сейчас и узнаем.
— Кобылка смирнейшая, — сразу замечает им старший конюх, — и красивая — прелесть; чистая медь, а не кобылка, вот только не уродилась, мала ростом вышла. Её и сводить с жеребцами, думаю, не нужно. И в телегу её не поставить, если только в бричку лёгкую.
Он проводит их в дальний конец конюшни, там денники для жеребят. В нём-то и находится красивая и совсем молодая каурая лошадка.