Страница 61 из 117
— Ничего ему не давайте, — пресёк эти его мысли генерал. — Просто скажите, что вы предупреждены, а не захочет отдавать без расписки, так пусть катится с этим золотом.. — тут Волков чуть подумал, — ко мне в Эшбахт.
— Хорошо, так и сделаю, — соглашается хозяин дома. А так как генерал встаёт из-за стола, он поднимается вместе с ним и напоминает: — Друг мой, а как же насчёт.. банка?
— Ах это. Конечно же, Дитмар, вы со мной, могли бы и не спрашивать.
И Кёршнер мнёт свои пухлые ручки, улыбается, он, кажется, счастлив.
* ⠀* ⠀*
Весь день, весь день у него были хорошие новости. И явление арендатора, и связанные с этим кое-какие подвижки в поисках Вепря, и ободряющий обед с соратниками, и приезд офицеров — всё это его радовало. А уж как его обрадовали пятьдесят тысяч Кёршнера, благодаря которым он будет чувствовать себя намного увереннее, если переговоры с Райхердами и Цумерингом насчёт банка состоятся! К этому всему и почти тысяча серебряных монет, уже полученная от Лоэба. Казалось, всё идёт хорошо.. Но одна мысль, не покидавшая его весь день, сводила на нет всю его радость. Отступала на задний план, но покоя ему так и не давала.
Петер, вернее, его сны не давали Волкову насладиться этим хорошим днём, да и прекрасным вечером в полной мере.
Молодой слуга вёл себя сдержанно, всё исполнял усердно и даже с бо́льшим старанием, чем прежде, но именно это в поведении его походило на поведение провинившегося.
Сын генерала уже спал, а Петер понёс таз с водой, и тогда барон говорит своему старшему слуге, собиравшему его одежду для чистки:
— Не нравятся мне эти его сны.
— Мне тоже, господин, — отвечал ему Гюнтер. — Я уже думаю.. а не будет ли лучше дать ему расчёт?
— Расчёт? — переспросил генерал. Да, убрать от себя мальчишку — то была одна из первых его мыслей в связи с этим делом. Но он от себя ту мысль прогнал.
— Да, мы же можем и другого поискать, — на всякий случай предлагает слуга.
— Мы этого долго искали, ты же знаешь, что не все слуги хотят путешествовать всё время, тем более на войну, — размышляет генерал. А ещё.. Ему в голову приходит одна неприятная мысль: а не начнёт ли новому слуге сниться тот же сон? Но о ней он с Гюнтером говорить почему-то не хочет. Потом он глядит на безмятежно спящего сына на правой стороне кровати. И продолжает: — Пока отставлять его не буду.
— Хорошо, господин.
— Но ты за ним приглядывай.
— Как пожелаете, господин.
А ещё он хотел понять, что всё это значит. Барон сильно сомневался, что это просто случайность, какое-то странное совпадение. Сомневался. И был всего один человек, который мог эти его сомнения развеять. Успокоить его.
Агнес. Только она могла дать ему разъяснения на этот счёт. Только она, и это при том, что сам генерал был одним из немногих людей, кто имел какое-то представление обо всём происходящем. Как ни крути, а он в своей жизни встречался со всякой чертовщиной, возможно, чаще всех иных в своём окружении. Ну, разумеется, кроме своей «племянницы».
«Придётся ехать в Ланн, отвезти слугу к ней. Пусть она уже скажет, что с ним делать».
Впрочем, поездка в Ланн его вовсе не тяготила, а скорее наоборот. Там он отдыхал, там у него не было столько неотложных и непростых дел. А ещё.. Там была Брунхильда, которая, заливая письма слезами, уверяла, что ждёт его. И кроме этого, там был мальчик, перед которым генерал чувствовал свою ответственность, к которому чувствовал привязанность даже, может быть, бо́льшую, чем к тому ребёнку, что спал сейчас в его кровати. Он тут бросает мимолётный взгляд на молодого барона. И думает, что этот ребёнок намного счастливее того, который сейчас заперт в тёмную келью какого-то монастыря.
«Надо обязательно навестить графа».
Впрочем, это было почти неизбежно, ведь именно в тот монастырь, под крыло архиепископа, он собирался отдать своего второго сына Генриха Альберта. И тут деваться ему было некуда, он не знал, куда ещё можно спрятать своих сыновей от Маленов. Хоть от оголтелой толпы южных Маленов, с которыми он враждовал не на шутку, хоть от самого герцога, от своего сеньора.
⠀⠀