Страница 59 из 117
— Согласен, — кивает Фейлинг. — Обязательно передам.
Тут им принесли печённого целиком поросёнка, и пока прислуга его резала на куски да разливала пиво и вино, они прервали разговор, но как столовые лакеи отошли от них, барон и продолжил:
— Вы, господин сенатор, будьте ближе к прокурору, нанесите ему визит, пусть горожане видят, что вы с прокурором заодно, что близки.
— Сегодня я встречаюсь с Клюнгом по делу закупки снаряжения для стражи, так вот вместе с консулом и наведаемся к Альфреду, — отвечает сенатор.
— То прекрасная мысль. Прекрасная, — соглашается генерал. — А как будете у него, так сообщите прокурору, что человек один, Аарон Лоэб, сообщил мне, что один из подручных разбойника Ульберта Вепря, некий фон Фрустен, пребывает в замке Гейзен. Возможно, что и сам Вепрь там же.
Но тут и Гумхильд, и Фейлинг смотрят на барона с некоторым непониманием, а Хуго это непонимание и озвучивает:
— Может, о том не нужно говорить? — и он поясняет: — Уж больно там много разных ушей, болтать по городу непременно начнут. Так слухи и до Вепря дойдут, а если он и вправду в Гейзене укрывается, так он и сбежит тогда.
Но Волков тут с ним не соглашается:
— Бог с ним, с Вепрем, пусть бежит, — он не стал говорить господам, что главное в его задумке — не найти Вепря, а перессорить всех Маленов меж собой, а также с самыми близкими соратниками, и обратить их злобу на бывших своих подручных, а ныне предателей; именно для того он и просил сенатора Гумхильда написать этот теперь уже знаменитый список, а теперь хотел вызвать гнев Гейзенбергов на голову Аарона Лоэба. И посему он настаивал: — Вы всё-таки расскажите о том прокурору, сенатор, расскажите. Прокурор должен о том знать, — тут генерал попробовал кусочек поросёнка и, прожевав его, говорит: — Жирноват, вы не находите, господа?
Гумхильд и Фейлинг его не понимали, они ничего ему не сказали и стали пробовать поросёнка.
В общем, всё пока шло прямо по его задумкам, и теперь, размышляя над ситуацией, он стал понимать: всё, что было недавно, всё шло ему на руку. И нападение на графа с графиней, и бесчинства Вепря на реке. Всё это на руку ему. Всё к его выгоде. Даже герцог, и тот не стал слишком защищать своих родственников после неудавшегося злодейства с маленьким графом. А уж как барону пришлось речное воровство Ульберта! Не будь такого, его нужно было бы самому выдумать. Все речные соседи, большинство городского купечества, Его Высочество, утомлённый жалобами, — все были теперь на его стороне. И все требовали прекратить бесчинства. И Волков собирался использовать поиски Ульберта как флаг, что позволяет ему очень многое. А визиты графа Сигизмунда и наследника титула Ребенрее в город, а по сути к нему, лишь укрепляли горожан в мыслях, что герцог полностью на его стороне. Это позволяло генералу усилить свои позиции в городе, и он их усилил. Теперь ему нужно было действовать и развивать успех, пока есть силы, пока инициатива в его руках.
* ⠀* ⠀*
Вид Кляйбера был безрадостен.
— Что с вами такое?
— Да уж и не знаю, что сказать, — отвечал ему оруженосец.
— Да уж изобретите какие-нибудь слова, чтобы выразить, что там у вас в вашей голове, — Волков смотрит на своего человека пристально и начинает волноваться. — Уж не потеряли ли вы бумагу?
— Да нет же, сеньор, нет.. — заверил его Кляйбер, — бумагу я не потерял, только никто из подлецов банкиров и менял не дал нам за неё честной цены. Чёртовы менялы, только и думают, где урвать на ровном месте.
— И на сколько же у нас урвали? — барон чуть успокоился, хотя эта новость и не была приятной.
— Семнадцать монет, сеньор, — произнёс оруженосец со вздохом. — Меняла Хенсель согласился, да и то узнав, что это для вас. Остальные и того меньше давали, один сказал, что у этого Лоэба за его же вексель вырвать серебро не проще, чем кость у оголодавшего пса, — при том Кляйбер показал ему мешок с серебром. — Вот, всё что дали.
— Значит, дисконт на его обещания — семнадцать монет с тысячи.. — генерал указал ему на стол: давай мешок сюда, а сам уселся в кресло, и Гюнтер помог ему снять туфлю с больной ноги. Подал ему туфли мягкие, домашние.
— Так, сеньор, — бывший кавалерист поставил перед бароном тяжёлый мешок. А также положил перед ним бумагу: то был чек, в котором Хенсель заверял, что выдал девятьсот восемьдесят три талера Ребенрее за вексель от Аарона Лоэба. Волков пробежал её глазами. Он был недоволен.
«Ежели принесёт свои бумажки — погоню его взашей!».
И чтобы успокоиться, а главное, чтобы не начать дремать после обеда, генерал и говорит оруженосцу:
— Высыпайте, Кляйбер, монеты, будем считать, а заодно и смотреть, что там нам подсунул этот рыночный меняла.
И, конечно, он оказался прав. В тех монетах, что принёс оруженосец, конечно, были потёртые и усечённые, потерявшие значимую часть веса. Ну, хоть фальшивых не было, и то хорошо. Но упрекать Кляйбера он не стал. Он же кавалерист, его любой торгаш пусть в мелочи, да обманет.
⠀⠀