Страница 56 из 117
Глава 24
Парень чувствовал, что позвали его не просто так. Было заметно, что он волнуется.
— Да, господин.
— Расскажи мне о своих снах, — генерал сразу переходит к делу.
— Ну, — Петер чуть растерян, он поглядывает на старшего товарища, как будто ищет поддержки, — это страшный сон, человек как из сказки ко мне приходит. Он.. ну, страшный. Ищет меня, но не видит. И просит, чтобы я откликнулся. А я знаю, что отвечать ему нельзя.. И молчу.
— Почему ему нельзя отвечать?
Петер мнётся, но потом всё-таки произносит:
— Ежели я отвечу, мне кажется, он меня отыщет, — и тут же как бы оправдывается: — Но это же просто сон; извините, господин, если я вам помешал в тот раз спать.
— Ты мне не мешал, — сухо говорит Волков. — А ну-ка, расскажи мне, как выглядит тот человек, что к тебе является.
— Он.. мальчик. Лет двенадцати.. или тринадцати.. У меня брат такой же, младший. Он весь в белой одежде. Дорогой и чистой. Бархат у него всё. Шёлк.
— А сам он каков? Ты говорил Гюнтеру, что у него лицо.. что-то с лицом.
— Ах да.. У него тело мальчика, а лицо мужчины.. Кожа белая, руки белые, лицо белое, такое же, как кружева на шее, а ногти у него чёрные.. И щетина на лице чёрная..
— И давно у тебя такие сны?
— Нет, господин, совсем недавно, — отвечает Петер. — Как я к вам на службу поступил, так и начались.. Уже три раза он приходил ко мне, три раза искал меня.
— То есть как только я тебя на службу взял? — зачем-то переспросил Волков, но это скорее от задумчивости, в которой он сейчас пребывал.
— Да, господин.
Он не успел ничего сказать мальчишке, как в дверь его покоев постучали. Вкрадчиво. Лакеи стучат и то храбрее.
— Кто там? — спрашивает генерал. И к своему удивлению видит за открывающейся дверью хозяина дома. — Друг мой, что случилось?
— К вам визитёр, господин барон, — произносит Кёршнер, чем ещё больше удивляет своего родственника. О визите кого-то ему мог сообщить и лакей, зачем тучному хозяину особняка бегать по лестницам? Тут и вправду подивишься.
— Дитмар, друг мой, и кто же это?
— Тот, о ком мы вчера говорили с Фейлингами.
— Неужто арендатор явился? — усмехается генерал. — Уж какая птаха ранняя, трудолюбивая, не стесняется людей до завтрака беспокоить. Но отчего же вы сами пришли, отчего не человек ваш явился?
— Я думал перекинуться словцом с вами, пока вы не прикажете его принять, — объяснил всё хозяин дома.
— Ну что же, приму, узнаю, зачем пожаловал, но только после кофе. Надеюсь, завтрак уже поспел?
— Поспел, поспел, — уверяет барона купец, но при том немного волнуется — А как же..
— Лоэб-арендатор? — говорит Волков и жестом пропускает хозяина дома вперед. — А он подождёт нас, пока мы позавтракаем, — он усмехается. — Чай, не принц.
— Да уж, не принц, — соглашается с ним Дитмар, и уже вскоре они оказываются за столом.
Причём генерал выказывает самое доброе расположение духа, он шутит над своим сыном насчёт его пристрастия к военной одежде. Разговаривает с ним. И госпожа, и господин Кёршнер смеются его шуткам. И завтрак проходит весело, причём он получается длиннее, чем обычно, так как генерал не торопится. Не торопится умышленно.
«Пусть ждёт Лоэб-арендатор. Пусть ждёт!».
И уже сын ушёл, уже ему налили вторую чашку кофе, а сам хозяин дома стал собираться в контору, лишь тогда генерал велел позвать к себе своих людей, а уже после надумал пустить и посетителя.
Аарон Лоэб и вправду был прост в одежде; нет, он, конечно, не выглядел крестьянином, как утверждал Хуго Фейлинг, но и богачом этот невысокий человек лет пятидесяти не смотрелся. Простая, поношенная одежда горожанина, который не бедствует, ему была по сердцу. Его внимательные карие глаза оглядывали всё вокруг. Ему, кажется, не по душе Кляйбер и Биккель, которые стоят в паре шагов за его спиной, причём у Биккеля в руке плеть.
— Пусть ваш Бог к вам будет милостив, господин, — он кланяется генералу.
— Что тебе нужно, жид? — Волков всё ещё за столом, но кресло его чуть развёрнуто к дверям, его правый локоть на столе, он держит чашку с недопитым кофе со сливками, покачивая этот кофе в чашке.
Тут арендатор оборачивается назад, бросает взгляд на Кляйбера, а потом спрашивает генерала:
— Неужто такому великому воину, как вы, господин, надобны добрые люди, чтобы говорить с бедным торговцем?
«Сразу начал обустраивать местечко для тихой беседы. Хочет говорить без свидетелей.. — Волков это понял тут же. — Не будет тебе тихих бесед, я тебе не Раух какой-нибудь!».
— Я Рыцарь Божий, а ты нечестивый ростовщик и кровожадный откупщик, мне не к лицу говорить с тобой тайно. Люди мои останутся, хочешь — говори при них, хочешь — убирайся, — безапелляционно произносит генерал.
— Кровожадный.. — повторяет за генералом Лоэб. Судя по всему, это слово ему не нравится. Убираться он не собирался, не за тем пришёл. — Я вовсе не кровожадный, я человек честный..
— Говори, зачем пришёл, — прерывает его барон. — Я целый день с тобой беседовать не собираюсь. К делу уже.
Тогда Лоэб вздыхает; он ещё раз оглядывается назад и наконец произносит:
— К делу так к делу.. Мне стало известно, что есть некая бумага, в которой записаны люди, что имели дела с домом Раухов, и домом Гейзенбергов, и домом Ульбертов, да.. Так вот, ту бумагу писал один человек.. Один злокозненный человек.
— Злокозненный? — переспросил генерал.
— Именно злокозненный. У меня с тем человеком вышла распря, — продолжал арендатор, — и через суд я её выиграл; этот человек с тех пор затаил на меня злобу и теперь..
— Человек, человек, человек.. — перебивает его Волков, — почему ты не назовёшь его? У того человека есть имя?
— Имя? — немного теряется Лоэб.
— Да, есть у того человека имя?
— Ну, имя ему Гумхильд, господин, — арендатор отвечает нехотя; возможно, он не хотел при посторонних людях называть чьи-то имена, а возможно, ему не нравится, что разговор идёт не по его желанию. Не по его правилам.
— Ну и что же этот Гумхильд? — тогда продолжает генерал. — Он неправедно внёс тебя в какую-то бумагу?
— Да, господин, он внёс меня туда со злости.
— И ты не знаешься с господами Раухами и Гейзенбергами?
— Ну, я давал им денег, и всё! Я с ними за столами не пировал, как иные, я им в друзья не набивался. Прихоти их не исполнял.. Я просто давал им денег, и всё!
— И всё? А поместья их?
— Поместья? — тут Лоэб делает вид, что не понимает.
От этого генерал начинает раздражаться:
— Хватит! Хватит притворяться! Я знаю, что ты арендуешь у них их земли!