Страница 34 из 117
— Да, это я, а что тебе? — чуть заносчиво отвечал ему адвокат. К нему часто обращались всякие, в том числе и люди самого низкого звания, что искали в судах содействия и защиты, и потому адвокат был не удивлён.
— Просили вам послание одно передать, — продолжал человек из-под капюшона.
— Кто просил? Что за послание? — бурчал Бельдрих, он только что хорошо поужинал и не был расположен к делам, тем более со всяким низким людом, от которого хороших денег ждать глупо. Но этот человек его удивил, сказав вдруг:
— Послание то от графа Малена.
— От кого? — не сразу понимает адвокат. И тут же спрашивает: — Ну, и где же оно?
Тогда тот рослый человек, хватает адвоката левой рукой за правую руку, и тянет к себе, а из правого рукава его крестьянской куртки появляется большой и недорогой нож из плохого железа, который можно купить в любой кузне или у любого странствующего купчишки в повозке. И вот этот нож он вонзает в объёмное бедро Бельдриха по самую рукоять.
— Аа-а-а-а.. — кричит адвокат, он врывается из рук мужика, но уйти не может, и не падает лишь потому, что его подхватывает сзади зять, который кричит пронзительно:
— Убивают, убивают! Стража! Стража! Разбойники! Га-анс! Ганс, открой нам дверь! Быстрее!
Улица сразу наполняется и другими криками. Лошади в телеге шарахнулись перепугавшись.
Человек же поворачивается и уходит, а верный и храбрый кучер, спрыгивая с козел, того злого крестьянина думает поймать и кидается за ним, но стоявший у стены человек неожиданно бьёт его палкой по лицу, и удар был так силён, что кучер без чувств падает на мостовую. В то же время зять подвёл раненого и истекающего кровью тестя к двери, которую уже распахнули слуги, но, когда тот уже собрался с силами, чтобы сделать шаг за спасительный порог, ещё один крестьянин, что до этого, казалось, безучастно взирал на всё производящее.. взял и ударил адвоката вилами сзади. Деревяными трёхрогими вилами для сена, удар пришёлся в поясницу господину и был так силён, что рога вил легко вошли в человеческое тело, а у адвоката подкосились ноги, и он рухнул на руки своего слуги. А оба нападавших, тем временем, спокойно скрылись в ближайшем переулке. Их даже и не преследовал никто.
Со всех домов соседних стали сбегаться к тому месту люди. Сначала выбегали кто попроще, всякая челядь из домов богатых, а потом стали выходить и сами хозяева домов. Подходили к карете, узнавали у кучера, который уже пришёл в себя, что случилось, смотрели на залитую кровью мостовую и порог дома, качали головами, крестились. И только один человек, что проезжал, кажется, мимо верхом, лишь бросил взгляд на всё это, и не подивился ничему и поехал дальше.
А уже вскоре приехал во дворец к Кёршнерам Фриц Ламме, и сообщил:
— Вышло всё на удивление. Как вы и велели, сразу не убили, но и выжить не выживет, к нему уже три доктора приехало. А всё в пустую, кишки-то вилами проколоты.
Генерал не очень волновался на этот счёт, но на всякий случай спросил:
— Нигде следов не оставили?
— Нет, экселенц, — заверил его коннетабль, — те ребята, что всё устроили, одёжу мужицкую тут же сбросили, да пока ворота городские не закрыли, из Малена уехали. Говорю же, всё как вы велели.
— Ну и хорошо, — задумчиво произносит барон.
— А нам что теперь? — интересуется Фриц.
— А ты что, домой торопишься?
— Ну, так жена же беременна.. — поясняет Сыч. — Одна там.
— В Эшбахте вся родня её, — напоминает ему Волков. — Так что поживите ещё тут пару дней. Всё равно уже ворота заперли.
— Ну, ладно, — соглашается Сыч нехотя. — Хотя ворота можно и открыть, если нужно.
— Нет. Это сразу запомнится, что ты из города после закрытия ворот выехал. Или, думаешь, тут тебя не знают? Не нужно лишних подозрений вызывать. Останься в городе, быть может, понадобишься, дела ещё не все сделаны.
На это коннетаблю сказать было нечего. Он ушёл. А Волков уселся за большой стол в столовой, сидел там один с книгою, в которую, впрочем, почти не заглядывал. Волков думал о том, как всё складывается. И пока всё шло хорошо. Конечно, умнее было бы взять того адвоката, и вызнать у него сначала, где прячется Вепрь, а уже потом.. Но ему нужно было покарать одного из служителей Маленов показательно. Повешение Альбина перед тем, вызвало, конечно, толки в городе, но всё равно это было не то. Не то.. И фигура была не та, да и дело непонятное.. А вот первый стряпчий города, наказанный так публично.. Как раз ему подходило. А Вепря.. Вепря он и так найдёт, в этом генерал не сомневался. А тут пришёл лакей:
— Господин барон, госпожа баронесса просила вас быть к ней.
— Что ещё? — Волков знал, что жена нынче потратила денег изрядно, находилась по лавкам, а теперь отужинав с вином, должна была уже почивать. Но нет: просила быть. И конечно же лакей не знал, зачем его зовёт жена. И тогда генерал закрыл книгу и пошёл в свои покои. А жена и вправду ждала его уже в постели. И едва он пришёл, стала говорить:
— А Кёршнер сказал, что вы у города денег просите на ремонт дома моего.
«Моего дома. Она всё ещё из Маленов, помнит это, и всем иным напоминает».
— Да, — отвечал Волков, пока Петер ставил перед ним таз с водой. — Прошу.
— И дадут?
— Ещё не знаю, тут всё не просто, если и дадут, то немного. — Он разделся и стал умываться.
— Ах, как хорошо было бы там жить, — продолжала Элеонора Августа мечтательно. — Только сделать всё там по-новому.
— Так у Кёршнеров дом всё равно лучше будет, хоть даже и по-новому там всё сделать, и слуги тут лучше, и повар.. — напомнил ей генерал.
— Может и так, но в том доме я выросла, — говорит ему жена, а когда он ложится, она сразу приникает к нему. И касается его, как жена, ищущая ласки. А потом и целует, в своём стиле: напористо, требовательно.
⠀⠀