Страница 35 из 117
Глава 15
Адвоката Альбина он повесил с удовольствием. Организовавший и оплативший хулу графини адвокатишка, Волкову был по-настоящему ненавистен. Теперь, много лет спустя с того дня, как барон покинул Рютте, он воспринимал слова о том, что Брунхильда простая кабацкая девка из деревенского трактира, что давала за десять крейцеров, не иначе как хулу, злобный навет. И только так. И то, что она ему не сестра, тоже навет. А для наветчиков и хулителей у него припасено было только одно — петля под стропилом. Вот Альбин своё и получил. И генерал тогда уходил удовлетворённый. Но с адвокатом Бельдрихом, всё было немного иначе. Да, он тоже являлся его врагом, но с ним он поступил так для дела. Барон понимал, что знает он много, и все эти знания из стряпчего можно было вытрясти. Но генералу нужно было показательное наказание. Сакральная жертва богу страха. Нужно было показать, чья власть теперь в Малене. Показать убедительно. И обязательно сразу после визита принца. Как бы подчёркивая, что это всё вершится с согласия высшей власти. Пусть даже и с молчаливого. И нет, он не пытался казнью Бельдриха напугать Маленов, тех запугать было сложно. Это было послание горожанам.
«Моё право казнить моих врагов, и курфюрст это, как минимум, моего права не опровергает. Вы же сами видели, что я два дня сидел подле наследника фамилии. Имейте это в виду».
И в том, что он пока всё делает правильно, барон стал убеждаться в этот же день.
Долго по утру он не блаженствовал в приятном безделии, а позвал к себе Хуго Фейлинга, сенатора Виллегунда, а ещё.. Просил быть к себе бургомистра. Ольбрехт явился, как, впрочем, и всегда, с первым секретарём магистрата Цойлингом, а в этот раз ещё и с консулом Клюнгом.
— Ну, что же, господа, — начал барон, когда все расселись и каждому было налито вина из погребов радушных Кёршнеров, — рад буду сообщить вам, что принц остался доволен тем, как его встретили, и самим городом. Считаю, что во много то ваша заслуга. — Господа улыбались и кивали головами, им приятно было слышать такое. А Волков и продолжал: — И главное, что даже брат курфюрста сказал, что это был лучший приём за всё их путешествие, и что он о том непременно сообщит нашему сеньору.
"Слава Богу, что принцу, да и его дядюшке, так осточертело путешествовать, что он не поехал ко мне в Эшбахт, иначе пришлось бы с ним охотиться на кабанов, больше его там развлечь было бы нечем!'
И снова господа радовались, а консул, не поленился, встал, поднял бокал и произнёс:
— Да продлит Господь дни Его Высочества!
Все собравшиеся также вставали и выпивали за Его Высочество стоя. А после генерал и говорит:
— Но праздники кончились, господа, и теперь нам надобно выполнить важное поручение курфюрста, а именно: изловить разбойника Ульберта фон Малена, которого прозывают Вепрем. — Он специально назвал Вепря Маленом, то есть его полным именем. Чтобы присутствующие о том не забывали. И говорил дальше: — Но начать нам надобно с себя. — Тут уже господа не совсем понимали к чему ведёт барон, и тогда он им пояснил: — Нынешний прокурор города ничего не предпринимал к розыску разбойника, мало того, мне объяснили, что именно его бездействие и высвободило тех подручных Вепря, что мне удалось изловить. Я даже и не знаю, кому служит нынешний прокурор, городу и курфюрсту или ещё кому. Честно, господа, мне сие не понятно.
— Истинно! Истинно! — Соглашается с Волковым Фейлинг. — Вопрос с нашим прокурором уже давно назрел.
— Он давно на этом посту. Сенат его назначил ещё при старом графе, — добавил секретарь магистрата.
— Может быть, пришло наконец время найти нового, молодого и деятельного прокурора для города, — продолжает генерал. Тут он обращается к Виллегунду: — Сенатор, как вы считаете?
Но сенатор никак не считает, он просто начинает подсчитывать:
— Убрать старого прокурора? То скорее всего нам под силу, моё слово, слово сенатора Гофера, — тут он указал на Хуго Фейлинга, — потом сенатор Гумхильд, вот уже нас и трое, — при этом консул и секретарь магистрата переглянулись, видно новость о том, что сенатор Гумхильд будет теперь голосовать за интересы Эшбахтов, была для них удивительной. А Виллегунд их удивления и не замечал даже, а говорил дальше: — Грозе или Липпельхоф, или Койсман, уж кто-нибудь из них да на нашу сторону встанет. Вот уже четыре голоса из восьми, а если вдруг случится паритет голосов, то своим правом, — тут сенатор указал на господина Ольбрехта, — своим правом воспользуется наш уважаемый бургомистр.
— Да, — подтвердил слова сенатора секретарь магистрата Цойлинг. — Думаю, что прокурора мы сможем заменить, но нам нужна кандидатура нового, — тут он сморит на Волкова, — господин барон, у вас есть кто-то достойный?
— Конечно, — сразу откликается генерал. — У меня есть достойный человек. Возьмём, к примеру, Альфреда Фейлинга, он человек честный и искрений, такой, как мне кажется, как раз и нужен на подобном посту, — Тут он глядит на Хуго, — друг мой, найдёт ли ваш брат в себе силы, для такой неспокойной должности?
— Силы?! — Хуго удивлён. Но то удивление, скорее, радостное. — Конечно же, то для него, да и для всей нашей фамилии будет великая честь.
Кажется, эта кандидатура у всех других господ восторгов не вызвала, но.. Оспаривать кандидатуру барона? Нет, никто за то не взялся: ну, Альфред Фейлинг, так Альфред Фейлинг.
Да, да.. Кёршнеры и Фейлинги ближайшие его люди в Малене, и все должны знать, что именно они будут получать главные посты и преференции. И Волков не собирался играть в справедливость. Всё будут получать самые преданные и верные. По делам и награда будет. И он продолжает:
— Сенатор, прошу вас сие дело не затягивать, а провести его как можно быстрее. Курфюрсту надобен честный прокурор в городе. — Теперь, после визитов двух молодых и важных людей в Мален, барон уже не стеснялся говорить от лица Его Высочества.
— Со всей возможной поспешностью буду продвигать это дело, — обещал ему Виллегунд.
Его поддержал и секретарь Цойлинг:
— Внесу сегодня же в регламент этот вопрос, найду место, думаю, что уже на той неделе сможем провести голосование.
— Вот и хорошо, — улыбался генерал, но продолжить он не успел, так как в дверях появился мажордом Кёршнеров, это был хорошо обученный и неглупый человек, он, просто так, беспокоить столь важное собрание не стал бы. А тут встал в дверях, и ждёт, когда барон обратит на него внимание. И барон обратил:
— Ну, что там?