Страница 31 из 117
— Барон пропустил ещё суп из раков, сыры, отдельные блюда с первыми в этом году горными трюфелями, — добавил Фейлинг не без гордости, он не уходил из-за кресла Георга Альберта, взяв на себя роль и виночерпия принца и его форшнейдера.
И обед пошёл своим чередом, а чтобы гостям не было за едой скучно, на середину зала вышли борцы, после акробаты и шпильманы, миннезингеры и танцоры.
И всё шло прекрасно, принц от вина и вкусной еды был весел, и даже комментировал чтецов, они с де Вилькором называли их завывающими дураками, радуясь как дети, каждой глупой фразе певцов или ещё чему-то.
И когда лакеи, убрав остатки рыбы, уже собирались нести дичь, вдруг на одном из концов стола, встал человек и в паузе между музыками, неожиданно прокричал:
— Господа, давайте выпьем за нашего принца!
Волков даже головы не повернул, он и по голосу узнал крикуна. Конечно же, это был фон Готт. Но генерала удивила реакция на этот выкрик. В ответ на тост, сидевший рядом с Его Высочеством де Вилькор, вскочил, поднял бокал и крикнул в ответ:
— Фон Готт, а мы с принцем пьём за храбрецов, за тебя.
И самое удивительное, что Георг Альберт тоже встал, также как и граф поднял свой бокал и прокричал:
— За тебя, фон Готт, дружище!
«Дружище!»
Волков уже думал, что сказать своему оруженосцу, после подобной выходки. Он прекрасно понимал, что фон Готт таким образом просто обращал на себя внимание. Но тут все самые важные лица города, все богатейшие его люди, начали подниматься вслед за принцем, и поднимать свои кубки. Сидеть остались лишь дамы. Пришлось вставать и генералу, на своего оруженосца он смотрел без особой ласки:
«Я за тебя, дурака, ещё стоя не пил! Ну ничего. Я тебе это ещё припомню!»
Да, вся ратуша стоя выпила за того, кого принц назвал своим другом. Впрочем, это добавило оживления в размеренное течение пира. А тут уже и время бала поспело вместе с последней сменой блюд, в ратуше появились девы, те самые девы, что проходили перед принцем день назад. Начался бал. А Фейлинг стал шептать генералу:
— После бала в купальнях Зойценгера, — а это были лучшие купальни Малена, — принца будут ждать прекрасные дамы. Вы скажите о том Его Высочеству.
— Хорошо, скажу, — ответил генерал.
— Мне кажется, Его Высочество излишествует с вином, как бы он не утомился раньше времени, — продолжал Хуго Чёрный. — Будет обидно, там ведь его ожидают лучшие дамы.. — И он добавляет уважительно: — Там будет и Гертруда Ольбиц.
— Госпожа Ольбиц? — удивляется Волков. То была одна из первых красавиц города. — Она же замужем, как её муж на ночь отпустил?
— Отпустил, — коротко отвечал Фейлинг. — Вы лучше приглядите за принцем, чтобы он в разуме до вечера дожил. Уж больно они частят с графом насчёт вина.
Волков и сам был уже не трезв, больно хороша была еда, жаль было такую не запить, но он обещал Фейлингу, что проследит. Но в ту ночь Гертруда Ольбиц и другие прекрасные дамы, принца не дождались, так как тот к концу бала совсем утомился. И ближние люди проводили его до кареты.
*⠀ *⠀ *
На заре, когда все явились провожать гостей к дому Кёршнеров, бургомистр Ольбрехт и говорит генералу:
— Истинное, истинное счастие, что наш город был удостоен такой чести. — А потом и добавляет почти шёпотом: — Правда, денег в казне вообще не осталось, но то мы переживём.
— Зато город теперь чист, так как давно уже не был, — замечает ему Волков.
И сенатор Виллегунд подтверждает его слова так же шёпотом:
— Чист, чист. Истинно так, но ещё один день пребывания Его Высочества в городе, и городу придётся деньги занимать.
Сам же барон рассуждать с ними на эти темы больше не стал, для него было главным другое, а именно то, что сказал ему на прощание дядя принца, его наставник:
— Доложу курфюрсту, что приём в Малене был наилучшим среди всех иных городов, где мы побывали, и что главная тому причина — вы, барон.
— И подарки тут самые щедрые, — поддержал его Ральфенс, — я даже всё ещё и пересчитать за ночь не успел, едва опись под утро составил, вот как всего много даровали.
Ну, а принц.. Тот вышел немного помятый после вчерашнего веселья, невыспавшийся и спросил его как-то по-детски:
— Барон, вы меня хоть немного проводите?
— Разумеется, Ваше Высочество, и я, и фон Готт проводим вас, — обещал ему генерал, хотя и чувствовал себя совсем не так, чтобы путешествовать с удовольствием.
И они вскоре выехали из города, и поехали на северо-запад, по дороге на Вильбург. Ехали в одной карете, и выпивали немного. Пили то вино, что щедрый Кёршнер передал в дорогу. Вспоминали последние два дня, и принц с графом немного расстроились, когда узнали, что их в купальне вчера ночью ждали самые красивые дамы Малена. Причём, к удивлению Волкова, красавчик де Вилькор расстроился не менее принца. И Волков вспоминал свои приключения, что происходили с ним в молодости, чем скрасил дорогу, так как все, включая фон Готта, слушали его и смеялись. А к обеду процессия добралась до села Штауфхаббен, где была неплохая таверна, барон там останавливался, когда мог. В этом месте они и распрощались. И принц прощался с ним очень тепло. Это заметили все, в том числе и дядя Его Высочества.
В Мален генерал вернулся усталый и голодный, и, казалось бы, теперь мог и отдохнуть. Но усталость и голод — не повод откладывать дела. Теперь-то барон как раз собирался заняться тем, к чему готовился всё последнее время, и к чему вели его поездки к курфюрстам и изматывающие переговоры с ними, и утомительные приёмы важных гостей. Он не уселся за книгу, и пиво, после плотного ужина, а вместо этого отправил в Эшбахт одного из людей Кёршнеров с важным письмом. А уже потом звал к себе.. Главу городской стражи. Нет, не поехал к нему, а позвал, или даже вызвал к себе. И капитан Мёльнер приехал тотчас. Не заставил себя долго ждать. А когда приехал, так генерал ему и говорит:
— Скажите своим людям, капитан, что я буду платить по талеру всякому из них, кто скажет мне, что в город приехал кто-то из Маленов. Хоть Раух, хоть Гейзенберг, хоть Ульберт.. В общем любой Мален, о котором мне доложат, будет стоить талер.
Капитан стражи был, кажется, удивлён такой просьбе, а может быть даже и обескуражен, но что-то спрашивать сверх сказанного не осмелился, лишь произнёс:
— Как вам будет угодно, господин почётный маршал.