Страница 112 из 117
— Правильно подумали, — сразу соглашается с ним дева. — У меня есть хорошие монахи в знакомцах, они умеют распознавать бесов в человеке и одними лишь разговорами могут унять страждущие души.
— Боюсь, что это не поможет, — продолжает генерал. — У него.. особенные сны. Вот из-за них-то я и привёз его сюда, иначе давно бы рассчитал его.
— И что это за сны, дядюшка? — заинтересовалась Агнес.
— Ему снится один человек.. — начал генерал. — Один взрослый человек, который может прикидываться мальчишкой. И такое ему снится часто. Этот человек как будто ищет его.. моего слугу.. в его снах, как будто не видит его и зовёт всё время.
— И что же? — не понимает «племянница». — Мало ли что кому может сниться?
И тогда генерал поясняет:
— Такого человека, ну, что видит мой слуга во снах, я случайно выпустил из замка Тельвисов. Точно такого, как описывает мой слуга.
А вот тут Агнес молчит. Молчит, стоит подле него и молчит.. И барону кажется, что она озадачена этим его рассказом..
— Ну, что ты думаешь? — Волкову не терпится знать её мнение на сей счёт.
А дева вдруг и отвечает ему:
— Вы правильно сделали, дядюшка, что не рассчитали его сразу. Правильно сделали, что привезли сюда.
«Вдруг?» Да нет же, он почему-то знал, что она так ему и скажет. И он тогда спрашивает:
— И что будем делать?
— Завтра мы днём будем заняты, а к ночи.. — она задумывается. — К ночи вы привезёте его ко мне домой. Я его.. посмотрю.
— Мне его к тебе привезти? — спрашивает барон.
— Ну не в купальню же.. — ехидничает «племянница».
«Купальня!».
И тут генерал вспоминает:
— Ты Бруно в купальню водила.
— Ну а что же.. Пусть братец узнает, что и другие женщины есть, кроме его жены, раз та над ним измывается и месяцами до себя не допускает, — Волкову это слышать неприятно. А Агнес и продолжает: — Да вы не волнуйтесь, дядюшка, то была тихая купальня, ночью там народа почти не бывает. Нас никто не видел. И с нами ещё одна жена была. Красивая. А братец, после, так печалиться перестал.
Барон не хотел знать подробности того похода в купальни, и поэтому лишь говорит ей:
— Не тронь его больше.
— Его всё больше моя знакомица трогала, но раз вам так хочется.. то больше его не трону.. — заявляет «племянница». — Хотя ему та купальня очень понравилась.
Ну, в этом Волков как раз и не сомневался.
* ⠀ * ⠀ *
Баронесса надела самое строгое из своих платьев, и с самого утра, едва позавтракали, семейство Рабенбургов зашло на некоторое время в соседний храм, где некоторое время молилось, а потом поехало по лавкам. Нет, не по тем лавкам, что интересуют дам. А по тем, что интересны детям. Игрушки! Вот что было надобно людям, приехавшим издалека. В Малене и близко не было всякого такого. Портные тоже были среди их дел, но в этот раз матушка ни на что не претендовала, кошель барона был раскрыт для его Хайнца. И он, в счастии своём, этим пользовался. Раз отец сказал, что купит "всё, что пожелаете", значит, так всё и было. Солдатики самой тонкой работы — пожалуйста. Шлем и кираса с поясом и мечом — пожалуйста. Кавалерийские сапожки — какие только захотите. Потом, когда сын уже устал от покупок и насытился всем, семья поехала обедать. И на этом обеде отец и сказал Генриху Альберту, что его ждут в местном монастыре, где он останется на обучении.
— Один? — только и спросил Хайнц. Он перестал есть жареную куриную ногу и глядел на отца в ожидании ответа.
— Нет, там с вами будет ваш кузен, граф Георг Иероним, а ещё ваш учитель Олаф.
Тут генерал заметил, что баронесса начала комкать платок.. Ну так и есть, у неё на глазах появились слёзы, да вот только мальчик совсем не собирался рыдать:
— Граф Георг там будет?
— Да, — подтвердил отец.
— Графа Георга я люблю, он со мной никогда не дерётся, — заявил сын и снова принялся за курицу.
Ну что ж.. Это устраивало барона. Вскоре они закончили обед и выехали к западным воротам города, так как монастырь Святых Петра и Павла находился за чертой города, хотя и совсем рядом с городской стеной.
А там, возле ворот монастыря, уже их ждали в своих каретах и графиня фон Мален, и дева Агнес Фолькоф. Когда чета Рабенбургов прибыла, дева подошла к воротам и, постучав, потребовала у привратника:
— Скажи отцу Мартину, что графиня фон Мален, баронесса и барон фон Рабенбург и дева Фолькоф просят его принять их.
А пока брат-привратник, закрыв дверь, доносил сообщение до своего начальства, Агнес подошла к «дядюшке» и сказала:
— Дядя, аббат о том просить не будет, но вам надобно будет сделать какое-то пожертвование монастырю.
Он всё это понимал.
— Я взял немного денег, но не знаю, сколько надобно, — и тут он спрашивает у Брунхильды: — Графиня, а сколько жертвовали вы?
— Я не знаю.. — беззаботно отвечала та. — В тот раз платил Корнелиус.
«Ну разумеется, Корнелиус».
Барон не смотрел на жену, но был уверен, что она после этих слов в своём обыкновении поджала губы: «Ах, как это похоже на графиню».
А вскоре появился привратник и сказал, что аббат готов их принять.
— Надобно накинуть вуаль, — сказала Агнес, обращаясь к баронессе. — Нельзя смущать братию.
И когда они вошли в монастырь, с личного дозволения аббата.. барон был удивлён так же, как и баронесса. Стены монастыря были не новы, а местами и облуплены. Зато внутри перед ними открылся прекрасный сад. Да, сад с яблонями, кое-где ещё усыпанными яблоками, а также с ухоженными вишнёвыми деревьями. Аккуратные дорожки из песка вились среди деревьев. Везде было чисто. А среди тех деревьев стояли широкие скамьи, а на них мальчики всех возрастов, иной раз с книгами, там же и монахи. Мальчики поглядывают на чужих людей, но взгляды их коротки. Взглянут — и отвернутся тут же к учителям. Женщины шли за провожающим их монахом, закрыв лица вуалями, а руки перчатками, а за ними шёл Хайнц в маленьким шлеме и при маленьком мече, этот славный воин держал отца за руку и смотрел на всё с интересом, особенно на группки более взрослых мальчиков. Кажется, его вовсе не пугал монастырь. Последним же шёл учитель Олаф Бернбахер, он оглядывался по сторонам и, судя по всему, его монастырь тоже не очень пугал.
⠀⠀