Страница 111 из 117
Глава 46
Ланн хорош даже осенью, даже в дожди. Как раз после сильного ливня потоки воды вымыли с улиц города кучи летней грязи и всякого мусора. А после ещё и солнце выглянуло и колокола ударили на колокольнях. А колокола в городе знатные. Городские мастера-литейщики известны на все окрестные земли. Чистый город, свежий, яркий.. Генрих Альберт смотрит на улицы, и ему тут нравится. Улицы здесь необычайно широки. Две самых больших кареты запросто разъедутся, кучерам даже и ругаться не придётся.
Одна нарядно одетая девочка лет двенадцати, выйдя с непокрытой головой на порог хорошенького домика, жевала булку, но увидав в проезжающей карете мальчишку, что смотрит на неё с интересом, корчит ему рожицы и вызывающе танцует, по-дурацки выделывая ногами смешные выкрутасы. Скорее всего, она разглядела шрамы на лице у мальчишки, но Хайнц смеётся и оборачивается к отцу и сообщает радостно:
— Батюшка, вы видели? Дева танцует и кривляется.
— И то, и другое девам присуще, — замечает ему в ответ барон, так и не соизволив выглянуть в окно. — Привыкайте к тому, Хайнц.
И настроение у мальчика прекрасное, он снова спрашивает у отца:
— Батюшка, мы приехали в Ланн, вы мне купите военную одежду?
— Всё, что пожелаете, — обещает отец.
— А коня, как у Карла?
— Зачем нам покупать коней, если у нас с вами их целая конюшня?
— Я хочу такую лошадку, как Морква у Карла.
— Мы что-нибудь присмотрим, — обещает отец и чуть заметно улыбается. — Но некоторое время конь вам не понадобится. Вам надобно учиться.
Это мальчишку вовсе не смущает, он не обращает на слова отца внимания и снова смотрит в окно, а за ним прекрасный Ланн. И только у баронессы лицо серое, суровое, холодное. Хорошо, что Генрих Альберт на мать сейчас не глядит.
Барон решил остановиться на известном в городе постоялом дворе «Святого Людвига», как раз рядом с одноименным собором. Место здесь было тихое, а дома вокруг богатые. Но двор тот был вовсе не дёшев; за покои для себя и баронессы, за комнату для сына, за две комнаты для слуг, за места в конюшне, за места под его кареты и телегу пришлось выложить за сутки неслыханные девять с половиной талеров. Кажется, больше с генерала никогда ни в одном постоялом дворе не брали. И это без стола для него, прокорма для людей, воды и фуража для лошадей. Впрочем, последние удачи, его пополнения, да ещё то, что самые злые свои долги он погасил, позволяли ему на подобные траты смотреть сквозь пальцы, тем более что рост цен на олово внушал ему надежду, что вскоре он расплатится со всеми долгами полностью, и это позволит наконец, в самом ближайшем будущем, заняться обустройством замка. Ах, если бы не подлость Бригитт, то освобождение от долгов можно было бы считать делом свершённым..
А сейчас он прикидывал, что займётся замком.. например, уже через год-полтора. Но пока Волков был в Ланне, самом большом, самом красивом и, наверное, самом богатом городе всех южных земель империи. И тут у него немало дел. Дело первое — определить сына к монахам на учение. То, что жена к этому делу не расположена и строит постные лица, ну так ей на роду написано те лица строить. Хайнц неглуп, он должен развить то, что дано ему Господом. Может, мамаша ещё потом гордиться сыном будет. И посему, едва осмотрев покои, ещё слуги не разложили вещи барона и баронессы, а он уже сел писать письма «родственницам». Писал он и Брунхильде, и Агнес, сообщал, что приехал и где остановился. После чего переоделся и с баронессой и сыном спустился к ужину. А едва поужинал, так приехала и Агнес. Она, сделав книксен «дядюшке» и «тётушке», сразу кинулась обнимать Хайнца:
— Ах, дорогой Генрих. Какой вы славный, — она отстранялась от него, глядела и снова привлекала к себе.
— Ну что же вы, кузина Агнес, не видите, что у меня шрам? — он указывает пальцем себе на переносицу. — Вот же, вот!
— Ах, какие это пустяки! У нас в Ланне есть кавалер Кольбиц, так вот, на прошлом турнире в честь прихода весны его сильно ударили в шлем копьём, и с тех пор у него на щеке шрам, так всё одно, все дамы города от него без ума, — рассказывает Агнес, а сама ерошит Хайнцу волосы на макушке. — Шрамы — то украшение для истинных рыцарей. Уж поверьте, братец.
Она была необыкновенно приветлива с мальчиком, ласкова с ним, вот только Волкову хотелось.. чтобы она побыстрее убрала от его сына руки. Хотя виду он и не показывал и лишь улыбался, глядя на них. А баронесса наконец чуть потеплела. Она, барон это давно приметил, была расположена к «племяннице». А та продолжала болтать с ребёнком:
— Вы ещё играете теми солдатиками, что я вам подарила?
— Играю! Но Карл уже сломал мне арбалетчика и ещё двух солдат! — восклицал Хайнц почти с возмущением. — А ещё один потерялся.
— Ах, как это дурно, — понимает его «кузина».
— Батюшка говорит, что наш Карл болван.
— А вам нужно любить вашего брата, он вам дан Господом, — наставляла мальчишку Агнес. — А насчёт солдатиков не переживайте, я вам ещё других подарю, и рыцарей ещё.
— Когда? — сразу интересуется мальчик.
— Скоро, скоро, — обещает ему «кузина».
Мать смотрит на всё это почти с умилением, а Агнес, наконец выпустив мальчишку, говорит ей:
— Хорошо, тётушка, что вы приехали с ним, завтра же поедем в монастырь, я покажу вам, как там хорошо, вы будете покойны.
Да, Агнес действительно имеет на Элеонору Августу влияние. Они садятся за стол, мать берёт сына на руки, и женщины начинают говорить, говорить.. А тут ещё и Брунхильда приехала. Прекрасна, как всегда, только лишь бледна. Утончённа. Одета прекрасно. Откуда только деревенская девка этому всему учится? Может, у жён видеть и тянуться к красивому — в крови? И три женщины, заказав ещё еды, сладостей и вина, сидят и разговаривают довольно долго. Тут уже и ночь приходит. Наконец «родственницы» прощаются с баронессой и почти заснувшим Хайнцем, договариваются встретиться у монастыря завтра в полдень, после идут к выходу. Барон их провожает.
На прощание Агнес говорит «тётушке»:
— Не забудьте в монастырь взять вуаль, иначе не пустят.
Барон, уже на улице, нежно целует сестру в щёки, прежде чем та садится в карету, а вот «племянницу» останавливает:
— Ты мне надобна.
— Что такое, дядюшка?
Это было второе дело, ради которого он сюда явился.
— Мой слуга.. новый, — он думает, как ей всё лучше объяснить. — Ему снятся дурные сны. Что-то с ним не так.. Мой старший слуга предлагал его уволить, да вот я что-то никак.. Подумал, что надо с тобой сначала поговорить.