Страница 110 из 117
— Ну да.. — язвит он, — посему я старшего теперь с собой вожу. Это от особой нелюбви.
— А его?! — восклицает Элеонора Августа и тут спохватывается, боится разбудить сына, снова гладит его по волосам. И дальше говорит уже вполголоса: — А Хайнца зачем от себя отправляете?
— Говорил я вам многажды, — Волков спокоен, старается держать себя в руках. — Чтобы учился.
— Пусть дома учится, — не соглашается жена.
— Вы, что ли, его будете обучать? — весьма едко вопрошает Волков. И, уже убавив злости в голосе, продолжает: — Мой сержант его многому не обучит.
— Да зачем ему многое-то знать?! — Элеонора Августа только распаляется от его слов. — Пусть живёт, как иные живут. Никто из соседей, я справлялась уже, сыновей в монастыри не отдаёт. Чему благородным мальчикам там учиться-то? И брат у него старший есть, и вы ему что-то да оставите, авось не пропадёт с голоду.
Брат старший, отец что-то оставит.. На то у них, у высокородных, вся надежда, удел да наследство какое.
В принципе Волков её понимает: мать не хочет отпускать от себя сына, возможно, любимого. Но тут же он вспоминает, что ко двору герцога она готова была Хайнца отпустить. И это его снова злит, и тогда он говорит жене:
— Хуберт Гейзенберг хвалился, что герцог обещал ему Эшбахт во владение. А что значит владение Эшбахтом, если у тебя нет замка? Они, как я думаю, всё отобрать намереваются.. — баронесса смотрит на него, широко раскрыв глаза, как будто не верит ему. А он и продолжает: — И замок, и титул у вашего старшего сына могут отобрать. И тогда куда они пойдут, без ремесла и знаний?
— Да нет же.. — наконец произносит женщина. — Такое разве возможно? Вы подле герцога сидите за столом. Говорят, вы любимец его, — она и вправду не верила, что можно отобрать титул и замок у её мужа.. и первенца. — То, видно, болтовня пустая.
А генерал ей рассказывает:
— Хуберт Гейзенберг говорил, что герцог ему обещал, как только я ему буду не нужен, так лена меня и лишит, придумает для того повод, то он при многих людях говаривал. И если так, что тогда у ваших сыновей останется? Какое моё наследство? Что я им должен оставить?
— Так, может, врал! — всё ещё не верит супруга. И сама себя убеждает: — Так врал же! Чего старик по-пьяному не соврёт. А он большой был любитель выпить вина. Я его с детства помню. Тут нужно у герцога спрашивать. Говорил ли он ему такое, обещал ли?
— И кто же у него спросит? — насмешливо интересуется барон. И так как баронесса не отвечает ему, он и продолжает: — А ещё один ваш родственник, граф Вильбург, желает вернуть титул Маленов Раухам, забрав его у моей сестры. Куда только молодого графа подевать думает? Про то спросить у него не думаете?
Но то, что касалось графа и графини, то баронессу, кажется, не тронуло, а вот про сыновей, про их лен и про их замок.. Тут она, кажется, стала размышлять.. Посидела, подумала, косясь на супруга, и вдруг спрашивает:
— Это вы за то старика Гейзенберга убили?
На это муж ей ничего не ответил, он стал смотреть в окно, а за окном дождик тихий шёл.
⠀⠀