Божьим промыслом. Кинжалы и вексели

Глава 42

На всё у него не хватало не только времени, но и памяти. Разве обо всём упомнишь, когда у тебя столько дел. Но про это он помнил — и всё-таки зашёл к пленённым разбойникам, чтобы посмотреть, исполнил ли коннетабль его пожелание. И ещё раз убеждался, что за Сычом нужно всё перепроверять. Он слегка вымыл сидельцев, а вместо сгнившей одежды выдал им почти такую же рванину.

«Экономит подлец!».

После он вызвал к себе и коннетабля, и старосту, и управляющего. Отчитывал первого, говорил с другими о делах. О ремонте дорог, о постройке новых амбаров, о скупке у крестьян зерна. И снова всем его людям требовались деньги. Ну, Сычу — понятно, ему всегда надобно серебро, он пару причин всегда для того придумает; нужны были деньги и Ёгану: оказалось, что сначала правильно не посчитали, а уже первые дожди стали размывать овраги, и что нужно купить больше леса на мостки.

— Брюкмаер просит ещё талеров шестьдесят, — говорил Ёган.

А Кахельбаум всё всегда обосновывал будущей выгодой:

— Скота много за год мужички подняли, и свиней, и коров вырастили, коз много.. Овечки есть. В общем, год на приплод был хороший.

— Козы особенно много получилось, — подтверждает староста слова управляющего. И объясняет это явление: — Ей же выпас-то не нужен, как корове, она и на глине под кустами найдёт что поесть.

— Это прекрасно, — говорит барон.

— А вот с кормами на зиму у людей не очень.. Луга-то уже в июле выгорели. Накосили немного.. Да и то я у них треть забрал на ваши нужды. В общем.. резать будут. Всю скотину им до весны не прокормить. А всё мясо мужику не съесть.. — продолжает управляющий свою мысль.

— Деньги нужны? — догадывается барон.

— Да, выкупим у людей и мяса, и сала, я уже приглядел избу одну тут, на выезде, там поставлю стол для разделки, печь поправлю.. Думаю, что и сала заготовим, и солонины, и жира натопим.. Нужны бочки. Соль.. Всего денег надобно будет не так чтобы много.. Думаю, талеров тридцать для начала.. В общем, хочу посмотреть, что выйдет..

Сало, солонина, жир всегда были в большой цене. Солдат одним горохом и бобами не прокормишь в походе. Уж ему ли о том не знать.

«Да, на это всегда есть спрос».

— Я узнал цены на солонину, купчишки с Нижних земель заберут всё, сколько ни дай, прямо у нас в Амбарах скупают, так семнадцать монет за десятивёдерную бочку дают.. — продолжает Кахельбаум. — И жир, и сало по хорошей цене забирают.

— Воевать, что ли, собираются с кем? — предполагает Сыч. — Сволочь еретическая, никак опять на нас пойдут?

— Да нет.. Говорят, то еда на корабли, а кораблей там у них много, и купчишки говорят, что плавают они всё больше и всё дальше, опять же воюют на море, моряков на тех кораблях много, вот и берут они у нас солонину и сало, цены нам поднимают, — разъясняет ситуацию Кахельбаум.

— Вот негодяи, — говорит генерал; он удивляется росту цен на такую нужную на войне вещь. Он не помнит точно, то лучше спрашивать у Брюнхвальда, но, кажется, в последний раз они закупали солонину на три талера дешевле названной цены. Но в общем ему нравится задумка его управляющего. — Ладно, заводите дело. Оно, может, и мне пригодится.. Думаю, что лишним не будет.

— У меня осталось немного денег, — продолжает управляющий, — из тех, что вы на выкуп зерна выдали, но я знаю, что мужик ещё не всё зерно продал. Самый хитрый ещё ждёт хорошей цены, и я те деньги для этого берегу.

— Тридцать талеров? — уточняет Волков. Это совсем не большие деньги, а дело может и вправду оказаться выгодным.

— Да, господин барон, но то для начала, лишь попробовать, хочу купить десяток бочек и кое-что для работы. Если дело развернётся, то дальше само себя будет кормить.

В общем, по большому счёту, он был своими людьми доволен. И думал, что если они и приворовывают у него, то держат себя в руках и не злоупотребляют. И притом пользы ему приносят немало. Немало.

* ⠀* ⠀*

Биккель, фон Готт и Кляйбер были приглашены им к столу. Генерал собирался ехать в Эвельрат на встречу с важными людьми. Хотел приехать во всей красе. Не то что ему это было нужно. Ему бы хватило и трёх своих ближних людей с пятью хорошими солдатами из кавалерии. Но ему необходимо было себя показать и перед Корнелиусом Цумерингом, и перед братьями Райхердами, да и после его набега на оловянные склады ему лучше было держать при себе хороший отряд добрых людей. Мало ли кто что удумает.

— Два десятка кавалеристов надобны будут, — начал он. — Самых лучших, на самых лучших конях, думаю, вороной масти.

— Когда? — сразу спросил Кляйбер.

— Завтра, — отвечает барон. — И чтобы хороший ротмистр при них был.

— Так Гренер есть! Чем плох? — сразу оживился Биккель.

Гренер был плох тем, что неказист, и одежда, и сапоги у него простые, и лошадь из тех, на которой взгляд не остановишь, и кираса со шлемом давно уже не новые. Для войны он был, может, и хорош, но для выезда.. Тем не менее барон соглашается с Биккелем: а может быть, именно такой боевой офицер, а вовсе не паркетный, ему и нужен. И он произносит:

— Ну хорошо, скажите ему, пусть собирает людей, — и продолжает: — Ещё думаю взять двадцать мушкетёров. При сержанте и капитане.

— Вилли возьмём, — предлагает фон Готт.

— Вилли не капитан, — напоминает ему Волков.

— Он плакался мне вчера вечером, что вы его никуда не зовёте, что без денег совсем сидит. Семью кормить нечем, — продолжает оруженосец.

Майор стоит в полтора раза дороже капитана. Ещё и писал Вилли плохо. Читал кое-как. Вообще-то на двадцать мушкетёров и ротмистра с одним сержантом хватило бы, всё равно то не для дела, а для показа.. Но он и вправду давно не брал собой самого молодого майора из всех, что когда-либо видел. И в этот раз генерал соглашается:

— Биккель, скажите Вилли, чтобы собрал два десятка людей, при одном сержанте. Пусть выбирает из самых красавцев, чтобы шляпы, перевязи, куртки, чулки.. Всё как положено.

Баронесса, давно наученная не встревать в мужеские разговоры, тем не менее была тут же, всё слушала и всё подмечала для себя и, конечно, поняла, что дело, затеваемое супругом, не совсем чтобы и военное.. К чему это её господину понадобились красивые солдаты? На войне красота особо и не нужна. А куда же тогда? И тут она уже из столовой не отлучалась, делала вид, что рукодельничает с шитьём, а сама только и слушала, а как Биккель ушёл собирать людей, а Кляйбер пошёл катать сыновей её на лошади, так она и начала:

— А вы опять куда-то?

— Со мною желаете? — по её же методу, вопросом на вопрос, отвечал Элеоноре Августе супруг.