Страница 102 из 117
— А что же? И желаю, может быть, — говорит ему жена. — Да только скажите, куда вы. Я вам тогда и скажу, надо мне или нет.
— В Эвельрат, — произносит генерал, а сам на жену смотрит.
— О-о, — баронесса машет рукой, она явно разочарована. — Чего вам там, в той дыре?
— Значит, не едете со мной? — уточняет он.
— В гости, что ли, к фогту тамошнему? — супруга говорит сие без особого воодушевления. — Или опять купчишек каких грабить?
— Нет, вы же всё слышали, — усмехается Волков. — Уже, наверное, знаете, что для грабежа слишком мало людей беру с собой.
— Да, вот и гадаю, куда вы. Не могу понять, что затеваете, — она откладывает рукоделье. И, пристально глядя на супруга, уже почти требует: — Ну что вы улыбаетесь так? Говорите уже: куда вы едете? Правда к фогту?
— Ну, не исключено, что и к нему загляну, — отвечает генерал загадочно. — Но еду туда, чтобы встретиться с влиятельными родственниками.
И этим ответом он поверг супругу в недоумение на некоторое время, но, собравшись с мыслями, она всё-таки интересуется с некоторой опаской:
— С какими это, с моими, что ли?
Элеонора Августа явно имела в виду свою многочисленную родню.
— С нашими, госпожа сердца моего, с нашими, — назидательно поправляет её муж. — Думаю, что туда приедет Клаус Райхерд с братом. Мне и Кёршнеру надобно будет говорить с ними о делах.
— Ах, ещё и Кёршнер будет? А Клара, а жёны Райхердов? — сразу уточняет баронесса.
— Нет, наверное; встреча будет деловая.
— На такое вы меня приглашаете? — почти упрекает генерала супруга. — В дыру эту, где ни лавок, ни портных нет, где и дам-то не будет.. А вот как принца встречать.. так только на второй день..
И тогда генерал произносит:
— А из Эвельрата до Ланна всего два дня езды.
— Что? — тут уже Элеонора Августа встрепенулась. — До Ланна?
— Так едете? — усмехается генерал.
— Ежели в Ланн.. то поеду, — она тут же встаёт.
— Меха берите.
— Да не ко времени вроде, — женщина уже согласна взять свою дорогую и ещё новую шубу, но для вида сомневается. — Осень-то ещё тёплая.
— Ко времени, ко времени, — уверяет её супруг. — И Хайнца собирайте.
И тут радость женщины чуть омрачило волнение матери:
— Всё-таки решили отдать его монахам?
— Давно решил, и вы про то знали, — отвечает ей супруг весьма твёрдо. — Ему надобно будет образование. Хоть что-то дать ему. А титул у меня один.
Женщина молчит, стоит у стола, рукой за край держась, и, кажется, радость от будущей поездки совсем улетучилась от неё. Барон же, зная её, уверен, что она вот-вот начнёт рыдать, и чтобы как-то успокоить жену, добавляет:
— Учитель с ним поедет, — и, больше не желая о том говорить, заканчивает: — Всё, собирайтесь, ежели надумали ехать.
* ⠀* ⠀*
В этот же день к вечеру ближе к ним приехал богатейший человек Малена Дитмар Кёршнер. И был он не один, ехал на двух каретах. А кроме слуг, кучеров и лакеев были с ним и близкие. Один из них — доверенный человек по фамилии Фронцер, сутулый и подслеповатый счетовод с редкими волосами до плеч, которого купец очень ценил за многие знания в цифрах и бумагах. Сам купец утверждал, что бухгалтер ведёт его денежные записи уже двадцать лет и на один лишь взгляд может определить, достоин ли вексель приёма или его надобно проверять письмом в банк. И в том почти никогда не ошибается. Второй же был младший брат самого Дитмара, Дитрих Кёршнер. Книжный червь, знающий все законы земли Ребенрее, но очень редко появляющийся в доме старшего брата, поскольку одна его нога была от рождения кривая и из-за неё он плохо ходил. Но этот случай был, видно, из того ряда, что младший брат был при старшем. Вдруг понадобится совет. И теперь все эти господа со скрытым удивлением разглядывали дом всесильного генерала. Неужто гроза верховий большой реки живёт в таком невеликом, мягко говоря, доме, что больше подходит простому помещику далеко не первого порядка.
Сам же глава рода Кёршнеров, после своего дворца, в хоть и большом, но всё-таки деревенском доме своих высокородных родственников выглядел слегка потерянным и.. неуместным. Генерал немного посмеялся над купцом и предложил ему сразу ехать дальше, благо у него все люди его уже были готовы, и сам он тоже. И уже до ночи они перебрались на левый берег реки, в Лейдениц, и там заночевали в самом лучшем трактире. А к утру, пока переправляли их кареты и пока переправлялись кавалеристы генерала, они с Дитмаром проводили время за столом, а тут появился и Бруно. Он раскланялся и сразу начал:
— Хорошо, дядя, что вы отправили в Эвельрат Гевельдаса. А то не знаю, как я управился бы один. Мне и там всё готовить надо, и Клауса с Хуго встречать (так он запросто именовал братьев Райхердов, виднейших людей из Бреггена). Уж и не знал, как разорваться.
— И когда же братья будут? — спрашивает у молодого человека его маленский родственник. Дитмар мнёт свои пухлые ручки.
— Сегодня должны, — отвечает ему Бруно. — Скоро.
— А Цумеринг? — даже Волкову стало передаваться их волнение.
— Тоже. Цумеринг сегодня к вечеру должен быть в Эвельрате. Ох.. — племянник вздыхает, словно дух переводит, качает головой.
И тут барон всё-таки расслабился и усмехнулся, глядя на своих близких людей и с особым вниманием на племянника:
«Ничего, ничего.. Пусть знает, как всё большое непросто организовать. А волнение его понятно: люди все важные, дело серьёзное, пусть организовывает, раз взялся. Хорошая наука ему будет, — и тут он думает, что для своего возраста Бруно вовсе не плох, и пытается вспомнить: — А сколько же ему? Двадцать есть ли ему? Или ещё нет?».
В общем, была суета с самого утра. И вскоре господам сообщили, что и их кареты, и весь выезд генерала уже тут. Можно двигаться дальше.
— А баронесса? — тогда интересуется Волков.
— Карета баронессы ещё на том берегу.
— Придётся ждать, — говорит Кёршнер и заказывает себе блюдо жареной рыбы. Самой простой, дешёвой речной рыбы, которую обычно едят мужики и которую купцу уже тут подавали прошлым вечером.
И баронесса появилась в трактире уже к обеду; с нею была её любимая служанка Ингрид и средний сын, которого она вела за руку. И когда Элеонора Августа вошла в трактир, то генерал, и его племянник, и Дитмар Кёршнер встали, и все иные люди, что были там, тоже начали подниматься с мест. Даже те купцы, что просто кушали там и женщину эту не знали. Так величественна была баронесса фон Рабенбург в своём платье бирюзового шёлка и почти чёрных мехах, небрежно наброшенных поверх. Как раз на тот манер, что носили при дворе в Вильбурге весной.