Страница 100 из 117
Волков как раз хорошо после дороги спал, жара летняя уже совсем отступила, и теперь сон его стал получше. А ещё он пил кофе и, вспоминая слова из письма племянника о хорошей цене на олово, сидел и подсчитывал, сколько же долгов он сможет на те деньги закрыть. И выходило у него, что почти все его долги можно будет перекрыть, если продать олово за сто тридцать три с половиной талера. От этих мыслей, от кофе, от хорошего сна было ему спокойно на душе, и тогда пошёл барон поглядеть клетку для разбойников.
Клетка была хороша, надёжна. Не так чтобы тяжела. Её вместе с людьми можно было водрузить на большую обозную телегу. Телега выдержала бы. В общем, клетка ему нравилась. Он даже представил, как в той телеге повезут ко дворцу герцога пойманных разбойников. Тех, что сидят в его сарае на цепи. А за ними поедет телега с их главарём. С Ульбертом из рода Маленов. Жаль, что его нельзя будет везти в клетке, всё-таки родственник сеньора, но Вепрю очень пойдут кандалы и цепи. Ах, как хорошо было бы провезти одного из Маленов в цепях, да через всю столицу. Он даже стал представлять себе ту картину. И особенно физиономию обер-прокурора, которому придётся тем делом заниматься. Графу отпустить родственничка захочется, а отпускать его ну никак нельзя, соседи герцога того не поймут. Уж больно попортил Ульберт всем крови на реке. Волков даже улыбнулся, думая о том.
А тут из-за угла сарая выезжает молодой барон на сереньком меринке. И едет уверенно. Сидит правильно. Правда, ноги его в стременах.. Ну, коротковаты ноги Карла Георга для взрослой лошади. Это ничего, зато сидит так, что сразу видно: удобно ему в седле. Тут же и Кляйбер рядом идёт. Но просто идёт, а не ведёт мерина.
— Барон, — окликает мальчика отец. — А где же ваша Морква?
И тогда Карл Георг, указывая на оруженосца перстом, заявляет:
— Он мне её не дал.
И Кляйбер словно оправдываясь, начинает пояснять:
— Она, зараза, плохо объезжена ещё, взбрыкивать стала, кусаться лезет, опять же.. Пусть господин барон пока на этом мерине катается; научится, так и на Моркву пересядем.
— И что же, хорошо он учится? — интересуется отец.
— Естеством он к лошади расположен, — отвечает Кляйбер. — И сидит хорошо, и коней не боится. И крепок.. — и тут он добавляет уверенно: — Рыцарь будет отменный.
Крал Георг слышит это, но сидит с видом гордым, лицом величественным; явно похвала оруженосца ему по нраву.
— Рыцарь, значит, будет, — как-то странно переспрашивает отец. И потом обращается к сыну: — А рыцарю сему матушка его говорила, что на честных людей нельзя ни браниться, ни пальцем указывать?
Тут молодой барон сразу не отвечает, но отец его ответа дожидается, и тогда Карл Георг и говорит:
— Учила меня тому матушка.
— А отчего вы указываете на моего оруженосца пальцем? Кляйбер вам зверь какой? Или холоп, может быть?
— Нет, батюшка, Кляйбер не зверь, — отвечает Карл Георг.
— Именно что не зверь, — продолжает отец. — И все люди, что состоят при мне, не звери и не холопы, они люди воинского достоинства и на оскорбление всякое могут ответить действием. И то будет в их праве. Барон, вы слышите меня?
— Да, — бурчит сын с видимым недовольством.
— А то, что вы дурно воспитаны, мне ещё ваш учитель говорил, да и сам я то видел, — продолжает Волков; и тут немного смягчает тон: — Всё, детство у вас кончилось, начинайте уже мужать и умнеть.
— Да, батюшка, — отвечает ему молодой барон. Он с ним спешит согласиться, ему хочется кататься на лошади, а не выслушивать от отца нудные нотации и поучения.
И, лупя пятками конька, Карл Георг уезжает от него и выезжает со двора. Барон стоит ещё некоторое время и смотрит ему и Кляйберу вслед, а тут рядом появляется и второй его сын.
— Батюшка, а когда же Кляйбер меня будет на коне катать?
Шрамы на лбу, ещё слишком яркие, красные, явно уродуют лицо мальчишки. Отец берёт его на руки.
— Всё у вас будет. Попрошу Кляйбера, чтобы сегодня вас прокатил.
Хайнц сразу начинает улыбаться, а потом и спрашивает:
— А военную одежду, как у Карла, купите мне?
— Куплю. Поедем в Ланн, и там я вам куплю всякой одежды, какой только захотите.
— Мы едем в Ланн? — глаза мальчишки загорелись.
— Да, к вашему кузену графу, — отвечает отец, но пока не решается сказать сыну, что везёт его в монастырь. На учёбу.
— А скоро? — радостно вопрошает ребёнок.
— Уже скоро, — отвечает отец. — Может так статься, что уже завтра.
И тут отец опускает сына на землю.
— Ох, пойду матушке о том скажу.
Хайнц рад. Он, конечно, ещё не знает, что его ждёт расставание с домом.
— Ступайте к матушке, скажите ей, — говорит ему отец.
⠀⠀