Страница 33 из 60
Он прошёл к окну и посмотрел во двор. Там дети уже выстроились у колодца, но после вчерашней ночи и вчерашних разговоров строй казался не таким ровным. Они переглядывались, ждали, слушали. Серая застава по-прежнему заставляла их подчиняться, но теперь в подчинении появились щели.
— Мариса привезли по распоряжению рода Роут, — сказал Варр. — Документы были правильные.
— Документы на Серой заставе часто правильные. Это не делает их правдивыми.
— Его мать подписала согласие.
— Лиора Роут из младшей ветви?
Он повернулся ко мне.
— Вы быстро читаете.
— Я быстро злюсь, когда детей превращают в строчки. Почему Мариса забрали?
Варр провёл ладонью по коротким волосам. За эти дни я уже научилась отличать его раздражение от настоящего нежелания говорить. Сейчас было второе.
— Пришёл приказ о переводе.
— Куда?
— В южный учебный круг рода Роут.
— На Серой заставе есть отметка о прибытии в этот круг?
— Мы не получаем подтверждения по внутренним переводам родов.
— То есть ребёнка привезли ночью, держали отдельно, потом люди Эвены забрали его без подтверждения, и никто не спросил, доехал ли он живым?
— Ливия.
— Не произносите моё имя таким тоном. Мне его вчера хватило от Астора.
Он тяжело посмотрел на меня.
— Вы хотите обвинить будущую жену альфы в похищении ребёнка своего рода. Без прямого свидетеля, без подтверждения, с одной записью и словами детей, которым Совет уже не верит. Вы понимаете, что сделает Эвена?
— Предложит мне уехать за деньги.
— Что?
Я закрыла книгу.
— Сегодня или завтра. Она не станет сразу бить открыто. Сначала попробует купить тишину. Так поступают люди, привыкшие считать, что у каждого страха есть цена.
Варр нахмурился.
— Откуда вы знаете?
— Я семь лет прожила среди сильных родов. Они менялись платьями, гербами, манерами, но способы у них похожи.
Он хотел что-то сказать, но в дверь постучали.
На пороге стоял один из воинов Астора, оставленных при заставе. Тёмноволосый, молчаливый, с прямой осанкой личной стражи. Его звали Керен; я запомнила это ещё в крепости, хотя раньше он обращался ко мне только по необходимости.
— Ливия Сорн, — сказал он. — У ворот посыльный от рода Роут. Письмо для вас.
Варр выругался себе под нос.
Я не удивилась. Только усталость стала глубже, как вода в колодце.
— Уже.
Письмо было не с печатью Совета и не с личным знаком Эвены. Простая полоска белого воска с отпечатком пера Роут. Внутри — несколько строк ровным, изящным почерком.
“Ливия Сорн, дальнейшее пребывание на заставе опасно для вашего положения и будущего. Я готова предложить вам достойное содержание, безопасный выезд из земель Вейров и восстановление доброго имени в южных поселениях, если вы прекратите сбор сведений, не имеющих отношения к вашей судьбе. Ответ жду до полудня. Э. Р.”
Я прочитала письмо дважды. Потом протянула Варру.
Он выругался уже громче.
— Это не признание, — сказал он.
— Конечно. Это забота.
Керен, стоявший у двери, не изменился лицом, но глаза его стали внимательнее.
— Посыльный ждёт ответа.
— Пусть ждёт.
Варр вернул письмо.
— Вы не можете просто проигнорировать.
— Я и не собираюсь.
До полудня оставалось три часа. Я потратила первый не на ответ Эвене, а на копии. Переписала запись о Марисе, сведения о распоряжениях рода Роут, список детей, отправленных по личным просьбам сильных семей, и отдельный лист с именами женщин, которые вчера дали показания. Слово “показания” я не писала. Написала: “Имена матерей и родственниц, готовых подтвердить”. Так было честнее. Я не имела права превращать их боль в оружие без их согласия.
Потом собрала женщин.
Они пришли осторожно. Милада первой, с привычным узлом у груди. Рана привела Саю, но девочка осталась у двери с Ильмой. Ориана стояла у окна, скрестив руки так крепко, что ткань на рукавах натянулась. Ещё две женщины, которых я знала только по именам детей, пришли под предлогом починки сетей для сигнальной линии.
Я показала им письмо Эвены.
— Она хочет, чтобы я уехала и замолчала.
Милада хрипло усмехнулась.
— Достойное содержание?
— Да.
— Сколько стоит мёртвый сын, интересно? Один мешок серебра? Два?
Рана прижала ладонь к губам. Ориана не сказала ничего, но её взгляд стал таким, что я поняла: если бы Эвена стояла сейчас в комнате, ни белые руки, ни родовая охрана ей бы не помогли.
— Я не возьму, — сказала я. — Но если я откажусь, Эвена ударит не только по мне. Она попытается доказать, что я использую вас и детей ради мести Астору.
— Так скажите альфе, — произнесла одна из женщин.
Я посмотрела на неё.
— А если он не успеет вернуться? Если Совет вызовет меня раньше? Если Эвена первой принесёт свою версию в крепость? Нам нужны не слухи и не крик. Нам нужны имена, даты, вещи, письма. Всё, что докажет: серый закон не защита, а способ убирать тех, кто неудобен.
— Вы просите нас выйти против Совета, — сказала Ориана.
— Да.
Комната замолчала.
Я могла бы смягчить. Сказать, что всё будет осторожно, что я защищу их, что Астор уже начал проверку. Но обещания, которые я не могла удержать собственными руками, были похожи на те, которыми детей отправляли на три зимы.
— Я не могу гарантировать безопасность, — сказала я. — И не буду лгать. Совет будет давить. Эвена уже начала. Астор… — Я запнулась, подбирая слова так, чтобы не сделать его ни спасителем, ни врагом там, где правда была сложнее. — Астор видит больше, чем раньше, но он всё ещё альфа системы, которая это допустила. Поэтому я не прошу вас верить ему. И даже мне не прошу верить вслепую. Я прошу решить, хотите ли вы, чтобы имена ваших детей снова спрятали в серой книге.
Милада первой сняла с шеи шнурок с деревянной пуговицей Олли и положила на стол.
— Пишите.
Рана положила рядом красную ленту Саи. Не ту, что Эвена привезла, а старую, выцветшую, с неровной вышивкой.
Ориана достала из-за пазухи два маленьких листа.
— Это письма моего старшего. До того как его вернули. В них есть имя человека, который говорил им, что сильные роды не должны платить за слабых.
— Кто?
— Валтер Крейн.
Имя старшего советника легло на стол тяжелее любой вещи.
Так серый закон связывал всех: Совет, сильные роды, род Роут, заставу, поставки, отчёты, детские переводы. Один узел тянул за другой.