Страница 60 из 60
— Я не соглашался проверять всё время, — сказал Нэйт.
— Соглашался глазами.
— У тебя богатое воображение.
Ильма посмотрела на новую надпись.
— Её хорошо видно с дороги?
— Видно, — сказала я.
— Пусть все видят.
Нэйт сунул руки в карманы.
— А если кто-то захочет стереть?
Я посмотрела на ворота, на свежие буквы, на пустошь, на детей рядом с собой.
— Тогда напишем снова.
Руми подумал и кивнул.
— И крупнее.
Астор стоял рядом и молчал. Но теперь его молчание не было приказом забыть. Оно было пониманием: эти дети уже не смотрят на него как на единственный ответ. И, возможно, именно поэтому у него впервые появился шанс стать для них чем-то лучше, чем приговор.
Я повернулась к нему.
— Ты спрашивал, что мне нужно после развода? Вот ответ. Мне нужна была не месть. Мне нужна была стая, в которой волчат не предают.
Астор ничего не сказал.
И правильно.
Некоторые слова нельзя исправлять ответом. Их можно только помнить и жить так, чтобы однажды рядом с ними стало не стыдно стоять.
Солнце поднялось выше. Свет лёг на новую доску у ворот, на лунный след у южной линии, на лица детей, которые больше не были серыми. Нэйт стоял чуть впереди, как привык, но теперь не один. Ильма держала подвеску, Руми — двух деревянных волков, одного сломанного и одного бывшего чужого.
Я смотрела на них и впервые за много дней чувствовала не пустоту после разрушенной жизни, а пространство для новой. Эта жизнь уже не будет тихой и удобной, но она будет моей, их — нашей.
За воротами бывшей Серой заставы ветер шёл с границы. Он больше не нёс детского плача. Только звон новых колец, которые взрослые воины учились держать собственными руками.