Охотник

Глава 41

Перед девочкой поставили деревянную доску с большим толстым куском мяса, по доске были рассыпаны крупные кристаллики соли и красные шарики перца. Рядом положили приборы – нож и вилку с деревянными ручками. Это блюдо выглядело шикарно, но Светлана еще не доела вкусное карпаччо. Ей показалось, что она все не съест, но привкус трюфеля ей очень нравился.

Официантка тем временем ушла, Сильвия и Женя взяли ножи и вилки, принялись за стейки, но маленькая женщина, между делом отрезая тонюсенький кусочек мяса, продолжила разговор, однако уже немного понизив голос:

— Света, понимаешь, мы не употребляем людей ради насыщения.

Девочка ничего не понимала: она смотрела на Сильвию заинтересованно, и полупрозрачный кусочек карпаччо все еще висел на ее вилке: а для чего же была втянута в белое брюхо Анна-Луиза? Для прикола? Маленькая женщина, глядя ей прямо в глаза, спросила:

— Как ты думаешь, сколько мне лет?

Этот вопрос был совсем не легкий, девочка давно чувствовала, что Сильвия только выглядит подростком двенадцати или тринадцати лет, на самом деле.. Впрочем, она не могла ничего сказать по этому поводу и наконец от волнения съела свое мясо.

— Мы с Женей пережили блокаду, – как-то обыденно и спокойно продолжала Сильвия. – Ты знаешь, что это? Вам в школе про блокаду рассказывали?

В школе? Про блокаду? Конечно. Этому далекому событию уделялось много внимания. Каждый год с первого класса проводился один урок, и их класс даже был в Музее блокады. Света кивнула: да, я знаю, что это такое.

— Женя родился еще при царе, да, Женя?

— Да, – кивнул тот, – за пару лет до империалистической, как говорили в моей молодости.

— А я родилась позже, уже при Сталине, – продолжала Сильвия, она после каждой фразы отрезала от стейка кусочек и быстро съедала его, почти не жуя. Она была похожа на какого-то небольшого хищного зверька с маленькими когтистыми лапками и умными глазками. – И едим мы простую еду, такую же, как ешь ты. Ну а людей.. – Маленькая женщина снова отрезала кусочек мяса, подняла его на вилке, замерла, глядя на девочку, и спокойно закончила: – Мы потребляем людей, чтобы не умереть от старости. Мы таким образом выживаем.

Просто выживаем! Света была так удивлена, что ничего не смогла сказать в ответ и спросить ничего не смогла, она стала машинально собирать на вилку все, что осталось в тарелке, а потом отправила себе это в рот, наконец с закуской было покончено. Она ничего не понимала и заметно волновалась, пережевывая необработанное, но такое вкусное мясо, а Женя и Сильвия молчали, ели свои стейки и, кажется, не собирались ничего объяснять ей. А Сильвия, забрав у Светы пустую тарелку из-под закусок, по-матерински заботливо придвинула к ней деревянную доску со стейком. И все-таки решила объяснить девочке, что это значит: не умереть от старости.

— Нам для обновления нужны новые, молодые клетки, их называют недифференцированными. Женя умеет абсорбировать, выделять их, потом включать их в свой собственный геном, увеличивать их количество и накапливать их в себе, это его большой дар, – продолжала маленькая женщина, она взглянула на Женю и потянулась к нему, погладила его по щеке, погладила с любовью. А потом, повернувшись к Светлане, сказала с гордостью: – Таких, как Женя, на всю планету и десятка не наберется. Он уникален. А потом он отдает часть новых клеток мне, и я, как видишь, тоже не старею.

Светлана внимательно слушала каждое ее слово. Да, среди этих слов попадалась всякая заумная дичь, но смысл сказанного девочка уловила правильно.

— В общем, мы не едим людей, просто Женя таким образом спасает нас от старости. Мы не хотим стареть. Кстати, когда он предлагал тебе часть своего тела, он предлагал тебе присоединиться к нам.

Страшно и удивительно. Светлана не очень-то любила о чем-то там думать, напряженно думать, раньше ей это было не особо нужно, и книг она почти не читала. Ну, «Гарри Поттер» или «Коты-воители» не в счет, то были ее детские увлечения. Но тут она призадумалась. Смотрела то на серьезную Сильвию, то на едва заметно улыбающегося Женю. Девочке нужно было осмыслить услышанное. Оно просто не укладывалось в ее голове.

— Светочка, ты ешь, ешь.. Стейки тут отличные. Мясо свежайшее, – настаивала Сильвия, видя некоторое смятение девочки. – Привыкай много есть, без этого во снах не выжить.

Скорее всего так и было, девочка и раньше могла много съесть, все спортсмены много едят, даже те, кто следит за весом, но с недавних пор этот ее талант обрел новые грани. Она, съев тарелку карпаччо, и близко не была к насыщению.

Машинально Света начала резать говядину. И из нее сразу потекла красная жидкость. На срезе мясо было красным, словно его и не жарили. Раньше Света ни за что не стала бы есть такое, но то было раньше, в детстве, а сейчас.. А сейчас, это было удивительно, но ей понравился вкус мяса. Оно было настолько нежным, что его почти не нужно было разжевывать.

— Ты, пожалуйста, не думай о Нюрке, не жалей ее, – вдруг сказала Сильвия, с удовольствием поедая мясо. – Она тебе никогда подругой не была, она сразу договорилась со мной, что всю твою одежду заберет себе. И рюкзак тоже. И что получит свою долю омоложения.

Свете не хотелось в это верить, Анна-Луиза казалась ей взбалмошной фантазеркой и грубой, но не хитрой и злой. Но с другой стороны, Света была уверена, что Анне-Луизе очень нравилась ее одежда.

— Она была не жадной, она тратила на меня деньги, – сказала девочка, в ее тоне эта простая фраза звучала значимо.

— Деньги? – Сильвия презрительно хмыкнула. Щелкнула пальцами и сделала жест: Женя, давай.

И Женя тут же из кармана брюк достал новехонькую пачку тысячерублевок, передал ее маленькой женщине, а та небрежно бросила ее под руку девочке.

— Это тебе просто так, на расходы. У Нюрки все деньги были наши. У нас с ней был уговор: за каждого приведенного к нам она получала триста тысяч рублей. И обновление. Она тоже получала от Жени пару глотков его крови.

Деньги. На самом деле пачка купюр в банковской упаковке выглядит очень тонкой. Света смотрела и думала: неужели тут сто купюр?

А деньги ей были нужны. Тем более, что предлагали их «просто так, на расходы». Она поглядела на Сильвию:

— А откуда у вас столько денег?

— Женя дорого стоит. За четыреста грамм Жениной плазмы платят два миллиона рублей, – ответила маленькая женщина.

— Плазма? Это?.. – не поняла Светлана.

— Женя сдает кровь, – пояснила Сильвия, – не часто, раз в два или в три месяца, и всякие геронтологические центры у него ее покупают.