Буратино. Правда и вымысел…

Глава 10 Хлопоты, или странный разговор с Антонио

Утром рано, согласно плану Говорящего Сверчка, Пиноккио встал и огородами добрался до домика мастера Антонио.

— А не рано ли я пришёл? — спрашивал Буратино самого себя. — А вдруг мастер ещё спит?

Но волновался он напрасно, на то они и мастера, чтобы вставать с первыми лучами солнца, не то, что эти музыканты-шарманщики. В общем, в мастерской вовсю кипела работа. И Буратино постучал в дверь.

Шум работы стих, и из-за двери донеслось:

— Кто там?

— Синьор Антонио, это я, ваш сосед, — произнёс Пиноккио.

— Боже мой, Боже мой, какой ещё сосед? — испуганно забормотал мастер. — Не вы ли это, синьор Карло?

— Нет, синьор, мастер Карло — это мой отец, а я — Пиноккио Джеппетто.

Дверь слегка приоткрылась, и в щель Буратино увидел красный нос.

— А, — сказал мастер, разглядывая парня, — так это вы — сынок почтенного синьора шарманщика?

— Да.

Дверь открылась полностью, и, пропуская Буратино в дом, мастер сказал:

— Входите, юноша, входите. Уж простите меня, старика, что держал вас за дверью. Это хорошо, что вы пришли, мы, соседи, должны поддерживать отношения. Не хотите ли кофе или чаю?

Буратино, конечно, хотелось кофе или чаю, правда, он не знал, что выбрать, так как не пробовал ни того, ни другого. Тем не менее он отказался, ведь у него было так много дел:

— Нет, спасибо, синьор мастер, я к вам по делу.

— Неужели? — мастеру стало не по себе. «Бог его знает, что ожидать от этой семейки?» — подумал он и спросил: — А какое же дело, мой юный друг, привело вас ко мне в столь ранний час?

— Знаете ли, меня волнует мой чердак, — и тут у Буратино зачесался лоб, и он его почесал, — мне кажется там много лишнего, надо бы с ним разобраться.

Мастер Антонио с удивлением посмотрел на мальчика, и, если бы Буратино не чесал лоб, он бы ничего такого и не подумал, но это почёсывание натолкнуло Антонио на мысль, что юноша использует слово «чердак» в молодёжном смысле.

— А у вас, я думаю, — продолжал Буратино, — чердак в порядке?

— У меня? — переспросил Антонио и подумал: «Кажется, у этого парня и вправду чердак не в порядке, если он с этим вопросом пришёл к столяру». — У меня вроде бы в порядке, правда, пошаливает иногда к перемене погоды.

— Пошаливает? — удивился мальчик. — К перемене погоды?

— Да, — сказал Антонио, — это, я думаю, после тюрьмы, там, знаете ли, сквозняки и спину иногда ломит. А как дождик собирается, так и чердак, как вы изволите выражаться, начинает гудеть.

— Гудеть? — Пиноккио с подозрением посмотрел на мастера. — А может, там у вас осы живут?

— Осы? — в свою очередь удивился мастер.

— Да, дикие осы. У меня-то точно живут, у них там гнездо, — заявил мальчик, — они у нас по двору так и шныряют.

— Так они у вас прямо там живут? — мастер показал как-то неуверенно не то на свою голову, не то на потолок.

— Ну да, там и живут, и очень, скажу вам, злобные существа, — зачем-то врал Буратино, — я их оттуда выгнать хочу, да и всякий хлам повыбрасывать, а то он места занимает много, а толку от него мало.

'А мальчик, кажется, серьёзно болен, у него что-то с головой. Надо же, с чего это он решил, что у него в голове осы? — подумал мастер и сказал:

— Ну, вы не расстраивайтесь так, мы живём в цивилизованное время и, я думаю, что есть специалисты, которые вам смогут помочь. А если даже и не смогут, то ничего страшного, некоторые люди живут с навязчивой идеей спасти мир или, к примеру, что они — Наполеоны.

«Ой, ой, — подумал Пиноккио, — а дядечка, кажется того.. С головой не дружит, я ему про ос на чердаке, а он мне про Наполеонов. Надо быть с ним поосторожнее, а то вон у него на верстаке какой здоровый молоток лежит, как бы он не разгорячился».

— Да вы не волнуйтесь, синьор мастер, — вкрадчиво начал Буратино, — я ничего такого не имел в виду. А то знаете как получается: разговаривают два приличных человека про ос и ненароком один другого обижает словом, абсолютно не желая этого. А обиженный, не разобравшись, что к чему, хвать молоток и обидчика по башке. Тот и умер. А кому это надо? А всё из-за чего? А всё из-за того, что два приличных человека просто друг друга не поняли. Вот, к примеру, вы меня понимаете?

«О-о, да у него, кажется, бред начинается, — подумал мастер, — и про молоток он зачем-то начал говорить, нервный он какой-то, как бы чего не вышло. А чего же ему не быть нервным, если папаша пьёт, не просыхая. Результат налицо: вон у него нос какой — сплошная деградация. Наследственность!».

Так размышляя, синьор Антонио, стараясь не делать резких движений, приблизился к молотку, аккуратно взял его и спрятал за спину.

— Конечно, я вас прекрасно понимаю, синьор Джеппетто-младший, — сказал столяр, — а может, вам водички дать? Холодненькой?

«Мамочки, — со страхом подумал Буратино, — это зачем же он молоточек за спину прячет. Кажется, он буйный. Говорит, что понимает меня, водичку предлагает, а я сейчас только отвернусь, он мне голову и расшибёт, как орех. И надо ж, какой хитрый, встал около двери. Ой, как страшно!». Думая так и продолжая дрожать от страха, Пиноккио огляделся и увидел стамеску, та лежала рядом, и мальчик взял её в руки, делая вид, что хочет рассмотреть инструмент.

— Нет, спасибо, синьор мастер, водички мне пить не хочется чего-то, — сказал Буратино, сам большим пальцем пощупал, остра ли стамеска, и при этом покосился на мастера.

«У, как зыркает, убийца. Ну, вылитый убийца. И стамеску на остроту проверяет. Господи и пресвятая Дева Мария, спаси и сохрани. Маленький какой, а сразу видно — злобный, — подумал мастер и потихоньку двинулся к двери, — в случае чего сбегу и позову людей».

— А что же вы от меня хотите, раз не воды? — спросил Антонио, передвигаясь в сторону двери.

«Всё, путь отрезан, убьёт. Это и ежу понятно, убьёт. Зря я, кажется, от воды отказался. Да кто же знал, что он так обидится, — подумал мальчик и двинулся к окну, как бы ненароком выставив стамеску вперёд, — в случае чего разбиваю окно и бежать отсюда».

— А знаете, — сказал он, — я хотел попросить сделать мне лестницу. Я бы вам заплатил сольдо.

«Вишь-то, как он со стамеской управляется, — со страхом думал синьор Антонио, глядя, как Пиноккио выставил инструмент вперёд, — видать, не впервой ему таким инструментом орудовать. Просто живопыра какой-то, людоед. Вот дал Бог соседей: один бандит-пьяница, а другой и вовсе убийца».

— А какой же длины вам нужна лестница?

— Да чтобы до чердака доставала.

— До чердака говорите? Где осы живут? — уточнил мастер медленно и внятно.