Страница 61 из 100
— Ах, ты так?
Кому был адресован этот вопрос, железной двери контейнера или увёртливому журналисту, неизвестно.
— Ладно, — продолжал околоточный, поднимаясь на ноги. — Уж это тебе точно с рук не сойдёт.
Бойцы снова встали в стойки и продолжили топтаться, изображая поединок. И топтались, пока журналист не взял инициативу в свои руки. Он громко засопел и лягнул околоточного в ногу. Удар пришёлся выше колена и оказался достаточно болезненным. Это сильно разозлило полицейского. И, исходя из принципа, что долг красен платежом, Стакани, в свою очередь, лягнул журналиста, но не попал и на этот раз. И опять оказался спиной в грязи. В довершение к этому — треснулся затылком об бутылку из-под коньяка.
— Убьётся, — задумчиво сказал ефрейтор Брассели, покачивая головой. — И ведь убьётся почём зря, ни за понюх табака.
А синьор Стакани, не изменяя себе, снова поднимался из грязи со словами:
— Ах, ты так, да?
— Что, получил? — нагло спрашивал журналист.
— Это не считается, — произнёс полицейский.
— А когда же будет считаться? — возмутился Понто.
— А вот когда, — произнёс Стакани и, на удивление, ловко врезал журналисту ногой именно в то место, где бывает очень больно.
Удар вышел любо-дорого посмотреть: точный и сильный.
— Ох, — охнул журналист и перестал сопеть китайской дыхательной гимнастикой, его руки опустились к больному месту и он простонал: — Ох, как больно, как больно!
— А ты как думал, — ухмылялся Стакани. — Я тебя, дурака, предупреждал, что служил в кавалерии, — добавил околоточный, очевидно, находя какую-то связь между великолепным ударом и службой в кавалерийских частях Его Величества.
— Гад ты, держиморда и гад, — чуть не рыдал журналист. — Разве так можно с людьми?
— С людьми нельзя, — согласился околоточный, — а с журналистами можно, ибо, — тут он сделал паузу, — ибо журналисты за людей не считаются. Не считаются, — повторил синьор Стакани и для убедительности аж подпрыгнул.
— Свинский ты осёл после этого, — ответил несломленный духом журналист.
— Ах, осёл? — злорадно переспросил Стакани и кулаком врезал журналисту по уху. — Это тебе за осла, борзописец.
— Ах, борзописец! — взвизгнул журналист и, наконец, совладав с болью, вцепился в горло околоточному.
И как писал поэт: «Они сплелись, как пара змей, обнялись крепче двух друзей» в общем, бой разгорелся с новой силой. И теперь протекал на короткой дистанции. Бойцы шли на прямой обмен ударами, и ни один не хотел уступать. Журналист метил всё время в ненавистное лицо полицейского. А полицейский, защищая лицо, попытался повторить удар в болезненное место, используя коленку правой ноги. В общем, ожесточение нарастало, особенно после того, как журналисту удался плевок в левое ухо околоточному. Тот, в свою очередь, каблуком сапога дважды попадал по пальцам левой ноги. И всё это происходило под аккомпанемент звучных ругательств.
— Свинский осёл, — зверел от злобы и боли в пальцах левой ноги журналист.
— Сам свинский осёл, — не уступал полицейский, крепко держа журналиста за волосы.
— Сам свинский осёл, — рычал Понто, влепляя его благородию крепкую оплеуху.
— Нет, ты — свинский осёл, — хрипел околоточный.
Они лупили, толкали и пихали друг друга, не замечая вокруг ничего, а полицейские, наблюдавшие картину сражения, от души веселились. И никто: ни сражающиеся, ни наблюдатели, не обратили внимание на то, что битва титанов сместилась от контейнера к краю пирса и продолжается в непосредственной близости от воды. Разумеется, вскоре настал момент, когда один из бойцов повис над водой. Это был журналист. Он повис, пытаясь удерживать равновесие и хватая Стакани за мундир. Но тот был беспощаден:
— Сам ты свинский осёл, — произнёс его благородие, отрывая руки журналиста от своего мундира.
— А-а-а, — заорал Понто, замахал руками, и в самый последний момент успел уцепиться за рукав полицейского. Тот был уже не в силах удержать ни себя, ни журналиста. И они оба, замахав руками, как птицы, полетели в воду.
— Ловите их, а то утопнут! — крикнул ефрейтор Брассели и сам кинулся спасать бойцов.
А спасение бойцов сильно осложнялось тем, что и в воде они сохраняли боевой дух и продолжали биться. Тут, на море, журналист получил некоторое преимущество над бывшим кавалеристом, так как всем известно, что они плохо плавают. И, чувствуя это, Понто начал наносить удары противнику по голове.
— Вот тебе, свинский осёл, вот тебе.
На что Стакани только и мог ответить:
— А-а, утопаю, а-а.
При этом он бестолково лупил руками по воде до тех пор, пока спасателям не удалось вытащить их обоих из воды и положить конец сражению, в котором победитель так и остался не определён.
Один из расторопных полицейских даже выловил шляпу журналиста Понто, геройски намочив рукав до самого локтя. Он водрузил шляпу на голову дрожащего от холода представителя прессы с вежливой фразой:
— Вот ваша шляпа, синьор журналист.
Тот тут же стянул её с головы, критически осмотрел головной убор и, отшвырнув его в сторону, заявил:
— Это не моя шляпа.
Понто огляделся по сторонам и увидел свою. Его шляпа была беспощадно втоптана в грязь в пылу сражения. Он подошёл к ней, двумя пальцами поднял её и удовлетворённо произнёс:
— А вот эта — моя.
Взяв её под мышку, журналист двинулся домой, ожидая хорошей трёпки за такое состояние головного убора, а также драного рукава и отсутствие нескольких пуговиц.
— Прикажете задержать? — спросил ефрейтор Брассели у околоточного.
— Да ну его, — устало сказал тот, — пусть катится.
Сам синьор Стакани после купания протрезвел окончательно. И от этого ему стало грустно. А вам бы не стало? Всё тело ломит от побоев, вы весь мокрый, дома вас ожидает очень неприятный разговор с женой, а начальство ставит вашу карьеру под сомнение. Вздохнул Стакани и побрёл к бричке. И тут его внимание привлекли два полицейских, оба они стояли и с интересом рассматривали шляпу, от которой отказался журналист.
— А я, кажется, эту шляпу знаю, — произнёс один из них.
— Ну да? И чья же она? — спросил другой.
— Судя по характерному надрыву, эта шляпа принадлежит забулдыге Фальконе.
— Этому пьянице?
— Да.
— Верно, — вспомнил второй, — кажется, его.
— А ну-ка, дайте мне её, — приказал околоточный заинтересованно.
Полицейские послушно исполнили приказание.
— Так-так, — задумчиво продолжал Стакани, вертя в руках старую шляпу с рваным полем. — Эту версию надо проверить.
— Какую версию? — полюбопытствовал подчинённый.