Страница 58 из 100
— А ты, Брассели, организуй-ка всем кофе горячего с бутербродами. Промозгло, брат, сегодня что-то, как бы ребята не захворали, — и, уже убирая рупор, околоточный добавил: — И это, давай-ка мне чего покрепче, чем кофе, а то у меня что-то насморк и грудь заложена, — Стакани даже кашлянул для убедительности.
— А покрепче чего? — проникновенно поинтересовался Брассели. — Водки или рома?
— Коньяку, брат. Да не поленись до грека Папониса добежать, он коньяк разбавляет намного меньше, чем Булис. А деньги потом за завтрак спишем из околоточной кассы. Вот тебе ключи от сейфа. И смотри, у меня всё подсчитано.
— Не извольте беспокоиться, — отдал честь полицейский и, взяв ключи, ушёл.
А у околоточного настроение, мягко говоря, было дрянь. И дело выглядело глухим, как говорят сыскари. Воры следов не оставили, и раскрыть его самостоятельно у Стакани практически не было шансов. Его благородие тяжело вздохнул и подумал, что надо послать в управление за специалистами. Околоточный поморщился, глядя, как его подчинённые прохаживаются взад и вперёд, сосредоточенно глядя себе под ноги, — следы ищут. А какие тут, к дьяволу, могут быть следы. Околоточный сплюнул с досады и самому себе сказал:
— Профессионалы работали.
После чего его благородие отправил бричку в управление за следователем, моля Бога, чтобы в эту ночь не дежурил сам начальник управления капитан Калабьери. Отправил и вздохнул тяжело.
А в это время журналист Понто, уличив момент, когда его экономка отвернулась, успел хлопнуть третью рюмку, разумно полагая, что где две рюмочки, там и третья лишней не будет. Хотя некоторым гражданам со стороны могло показаться, что и две ему было предостаточно, так как он вчера нажрался, что называется, в рык и со вчерашнего ещё как следует не отошёл. Но у журналистов, как известно, свой взгляд на вещи, и поэтому он хлопнул четвёртую, мотивируя её промозглым туманом за окном. Неизвестно, чем он хотел мотивировать пятую, но этому положила конец экономка. Она отняла у него посудину с криком:
— Куда же ты, подлец, наливаешься с самого утра? — после чего женщина выставила его за дверь и добавила: — Иди пиши статью, свинья пьяная.
Понто, оказавшись на улице, поёжился. И, обозвав свою экономку бестолковой овцой, а также дурой-бабой, поплелся в порт, напевая песню «Ехали цыгане — не догонишь, пели они песню — не поймёшь». Журналист был только в начале своего пути, когда к месту преступления прибыла бричка из управления и Стакани понял, что Бога он молил зря, потому что ещё издали околоточный узнал грузную и пышноусую фигуру капитана Калабьери.
Капитан не без труда вылез из брички и, не обращая внимания на рапорт околоточного, указал пальцем на распахнутый контейнер и спросил:
— Кто это сделал?
— Ищем-с, — ответил Стакани. — Как говорится, проводим необходимые розыскные мероприятия.
— Значит, ограбили? — задумчиво произнёс начальник управления. И сказал он это таким тоном, что синьору Стакани показалось будто подозрение упало на него.
— Так точно, был налёт. Сторожа никого не видели, проявляя полную небдительность, — промямлил околоточный. — А нельзя ли нам получить сюда дознавателя Подлески? Потому как без него такое сложное преступление не раскрыть.
— Нельзя, — обрезал капитан. — Подлески вчера при осмотре курятника был ранен петухом в глаз и взял больничный. Так что вам, многоуважаемый Стакани, придётся распутывать это дело самому. И не дай вам Бог, — продолжал многозначительно начальник, — не дай вам Бог, не раскрыть его. Я беру это дело на свой контроль, так что постарайтесь.
— Буду стараться, — уныло пообещал околоточный. — Уже сегодня предоставлю вам рапорт.
— Рапорт он предоставит, — раздражённо произнёс Калабьери. — Я, кроме ваших дурацких рапортов, ничего хорошего от вас не вижу, Стакани. Одни рапорты, одни рапорты. А, между прочим, у меня служанка на прошлой неделе часы с боем, напольные, уронила на пол, дура деревенская. А часы в доме были одни. А вы мне про свои дурацкие рапорты рассказываете. Да и в прокуратуре поговаривают о вашем околотке.
— Врут, — сипло выдавил из себя околоточный, — всё врут, вот вам крест истинный. Это всё от зависти.
— Крест себе для могилки прибереги, вот выгоню тебя взашей с работы, что тогда делать будешь? Сторожем пойдёшь работать, сторожем! А он мне рапорты пишет, писатель.
С этими словами капитан Калабьери полез обратно к себе в бричку и, грузно плюхнувшись на сиденье, заметил перед отъездом:
— Подумайте как следует над моими словами, синьор околоточный. Надеюсь, вы сделаете правильные выводы и предпримите всё необходимое для продолжения службы. Да, кстати, на раскрытие дела даю вам три дня.
— Маловато, — захныкал околоточный, — дайте хоть недельку.
— Четыре, — смилостивился капитан и укатил в управление.
Когда бричка скрылась в тумане, его благородие плюнул ей вслед и сказал:
— Часы у него, видите ли, разбились, мздоимец.
В общем, настроения не было никакого у синьора околоточного. Да, слава Богу, тут появился Брассели. Он нёс большой бидон с кофе, пакет с бутербродами и бутылку коньяка под мышкой.
— Что же ты мне такую дрянь купил, — сказал околоточный, разглядывая этикетку и, не послушав оправданий полицейского, откупорил бутылку и стал пить прямо из горлышка. И сделав несколько хороших глотков, произнёс: — Какая же он всё-таки сволочь!
— Кто? — полюбопытствовал полицейский Брассели.
— Пошёл вон! Шагом марш! Раз, два! — рявкнул Стакани.
А вскоре появился и Сольдано, конвоируя двух господ.
— Вот, по вашему приказанию доставлены, — отрапортовал он и присоединился к товарищам, которые уже группировались вокруг бидона с кофе.
— Вы кто? — указав на синьора в пенсне горлышком бутылки, спросил Стакани.
— Начальник смены порта Фандочи, — скрипуче отвечал синьор, — Если вы изволите вспомнить, синьор Стакани, то мы с вами встречались на ежегодном балу железнодорожников.
— А-а, припоминаю, синьор Фандочи, — напрягся Стакани. — Кажется, это вы у меня выиграли тридцать сольдо в винт?
— Ну, уж прямо так и тридцать. В тот вечер я всего выиграл двенадцать, — ответил начальник смены.
— Это знаете, мне просто не везло, — сказал его благородие. — Весь вечер я, как дурак, сидел и ждал валета. А мне придёт то дама, то король, чёрт бы их драл. Но это к делу не относится. Скажите мне, синьор Фандочи, а был ли сегодня какой-нибудь извоз из порта?