Как закалялся дуб

— Это я шалава? — вознегодовала Сандра. — Я? Да я от вашего кобеля столько щипков выдерживаю, что весь зад в синяках. Держусь, можно сказать, из последних сил, чтобы на его похабности не согласиться. Другая бы уже не устояла, а я честь берегу. А уж что он мне только не обещал. И сарафан из атласу, и даже перчатки кожаные. И после этого я, по-вашему, шалава?

— А зачем же ты в исподнем, да ещё и в кружевах входишь в спальню чужого мужчины? Или я не вижу, как ты задом виляешь, когда муж дома?

— Нужен мне больно ваш кобель, — презрительно скривилась служанка. — Он мне в прошлом месяце пьяный предлагал одну вещь поцеловать. «Поцелуй, — говорит, — дам двадцать сольдо». А у самого, кобеля брехливого, в кармане ни гроша.

— А откуда же ты, дрянь, знала, сколько у него денег в кармане? А ну признавайся, а то я тебе всю морду расцарапаю, что себя не узнаешь.

— Да у него все штаны в грязи были. Я ему их и чистила. А вообще, мне ваш кобель и за деньги не нужен.

— Поглядите на неё, царица Саавская да и только, — обиделась за мужа синьора Тереза. — Тебе, дуре необразованной, большое счастье о грязном докере помечтать. А ты туда же — критикуешь.

— А по мне лучше грязный докер, чем ваш потаскун. В нашем городе все бабы на две части поделены. Одна часть — это те, к которым он уже под юбку лазил, а другая — те, к которым лазить пытался.

— Дрянь! — крикнула синьора Тереза, и ещё одна оплеуха оставила следы пальцев на смуглой щеке служанки.

Но хозяйке этого показалось мало, и она с воем и сладострастным вожделением вцепилась в нечёсаные кудри служанки ногтями.

Отъезжая от крыльца своего дома, синьор Стакани услышал, как в доме что-то бьётся. Он перекрестился и поблагодарил Господа, что чаша сия миновала его. Не прошло и трёх минут после отъезда, как из дома околоточного вышла зарёванная и нечёсаная девушка Сандра и бегом кинулась к своей подруге жаловаться. У женщин такой порядок, уж если имеешь подругу, то обязана ей жаловаться. А подруга этой самой Сандры работала экономкой у того самого журналиста Понто, который был задержан в борделе с редактором Малавантози за издевательство над Россиантом. Журналист Понто только недавно был отпущен на свободу, отбыв небольшой срок за хулиганство в борделе. Экономка синьора Понто кроме своих непосредственных обязанностей выполняла ещё некоторые функции, дающие ей кое-какие привилегии, которые позволяли ей иметь некоторое влияние на синьора журналиста. И, пользуясь этими привилегиями, иногда она могла себе позволить некоторую фамильярность по отношению к хозяину.

— Эй, Понто, хватит дрыхнуть, проспишь сенсацию, — тормошила экономка журналиста. — Фу, как от тебя перегаром несёт!

— Какую ещё сенсацию в пять часов утра? — бурчал недовольный Понто.

— Уже шесть. А сенсация такая — порт ограбили. Мне Сандра сказала. Околоточного на ноги подняли, он уже туда поехал. И ты туда езжай.

— Да ну его, он мне в тюрьме надоел, этот околоточный, — отвечал Понто, переворачиваясь на бок, — злобный он, как тигр.

— А, ну, вставай, лежебока, — не сдавалась женщина, — вставай и беги в порт, и напиши об этом плешивом тигре такую статейку, чтобы Малавантози, тебе премию выдал.

— Да ну их всех, спать хочу.

— Милый, — ластилась женщина, лаская журналиста, — редактор повысит тебе зарплату.

— Не хочу, да и похмелиться мне надо.

— Я дам тебе стакан вина.

— Не хочу вина.

— Ну тогда рюмку водки.

— Две, — настоял Понто, — и ещё два сольдо на приличные папиросы, а то курю всякую дрянь. Иначе я не встану.

— Хорошо, только вставай побыстрее, — согласилась экономка.

— И новые носки, незаштопанные, — начал наглеть журналист.

— Перебьёшься, — отрезвила его женщина, — ты и эти два месяца не носишь. И запомни, если сейчас же не встанешь, то ни водки, ни новых носков не увидишь целый месяц.

Такому аргументу журналист Понто противостоять не мог и с трудом стал подниматься.

А в это время синьор околоточный стоял около распахнутого контейнера с корабельным рупором в руках и расследовал ограбление. Тут же суетились с десяток полицейских и полдюжины сторожей портовой охраны.

— Не затаптывать, — орал Стакани в рупор. — Не затаптывать эти.. как их.. следы. Капрал, куда ты, свинья, плюёшься, а, ну, отойди оттуда. А ну чья это собака, убрать немедленно. Полетто, вылезь из контейнера и осмотри двери.

Все стали суетиться. Причём суетились они аккуратно, ходили на цыпочках, чтобы не затоптать следы.

— Разрешите доложить, — сказал полицейский и протянул синьору Стакани проволоку, — вот.

— Что ты мне всякую гадость суёшь? — спросил околоточный.

— Никак нет, не гадость. Это проволока, которой закручивают контейнер. Скрутка называется. А вот эта проволока с пломбой, которой контейнер опечатывается, — доложил Полетто.

— Сам вижу. И что дальше?

— Пломба сорвана неизвестным предметом, наверное, рукой. Скрутка снята, по всей видимости, тоже.

— Что тоже? — не понял Стакани.

— Тоже рукой.

— Рукой? — околоточный укоризненно посмотрел на подчинённого. — А чем бы ты эту скрутку снимал бы? Ногой, что ли?

— Никак нет, — заулыбался Полетто, — что же я облезьяна какая-нибудь ногой скрутки снимать? Это только они могут ногами. У них конструкция ног такая, что им всё равно, ногами скрутки снимать или руками. Они такие.

— Кто они? — с немалой долей сарказма спросил начальник.

— Облезьяны.

— Сам ты облезьяна, — обозвал околоточный полицейского. — А раз ты такой умный, что про конструкции рассуждения имеешь, то вот садись и пиши протокол об осмотре места происшествия.

— А куда прикажете присесть? — удивился Полетто, оглядываясь вокруг. — Тут, если вы изволите заметить, и стульев нету.

— А по мне, дурень, ты хоть наземь сядь, а протокол должен быть оформлен по всей форме. За протокол я с тебя спрошу. Выполнять!

А утро было промозглое, холодный туман наползал клочьями с моря. Околоточный поёжился, помялся и, наконец, решившись, поднёс рупор к губам и заорал:

— Сольдано, Брассели, вы что там, вашу мать, курилку устроили. А ну, ко мне быстро.

Полицейские, побросав окурки, рысью кинулись к начальнику. А околоточный продолжал орать в рупор, хотя подчинённые были уже в полутора метрах от него:

— Сольдано, быстро ко мне начальника смены порта и начальника охраны.

Полицейский убежал.