Страница 7 из 63
Гарри прикусывает губу и продолжает вести машину. Он отчётливо видит в зеркале заднего вида пистолет, раскачивающийся взад-вперёд, как кобра. Гарри с ревом влетает в поворот на 110-ую улицу, резко сворачивает налево, а потом ещё резче направо, стараясь как можно сильнее толкнуть Чудика. Он изо всех сил жмёт на тормоз, машину заносит, и Чудика швыряет вперёд. Чудик с грохотом врезается в переднее сиденье, у него перехватывает дыхание, и он стонет.
Но он не роняет пистолет. Нет. Он цепляется за него. Он откидывается на спинку сиденья, чуть не плача, и снова целится в Гарри. Он больше не может сдерживать дрожь. Это хороший знак.
- Ты ведь понимаешь, что все это значит, да? Ты понимаешь, что происходит! – его голос срывается на визг, напоминая Гарри о том парне с "Брутом". – Я хочу все твои чертовы деньги, чувак! И я хочу их прямо сейчас!
Гарри медленно оборачивается. Он думает о своей жене. Он думает о тех детях. Он думает обо всех по-настоящему хороших людях, которых он знал, и думает о том, что без этого сукина сына, этого жалкого ползучего подонка мир стал бы лучше.
"Если бы только я..."
Но сейчас не время об этом думать. Сейчас уже слишком поздно. Поэтому он очень медленно оборачивается и говорит:
- Ты не получишь их.
- Я не шучу! – визжит Чудик. – Я тебя убью!
- Ты меня не убьешь, мелкий ублюдок.
В его голосе звучит ярость. В глазах Гарри вспыхивает странный огонек.
- Такие мелкие засранцы, как ты, думают, что управляют миром. Из-за вас всем плохо. Лучше бы тебе отдать мне этот пистолет, пока не поздно.
- О чем ты говоришь? Ты с ума сошел! – зубы Чудика стучат, но он не промахивается.
Гарри чувствует, как черная дыра целится ему в голову. Если дежавю – это воспоминание о другой жизни, то это именно дежавю. Гарри уже бывал здесь и будет здесь снова. Гарри – таксист. Снова, и снова, и снова... Глаза Гарри. Странный огонек. Он очень спокоен. Очень спокоен, когда протягивает руку и очень твердо говорит:
- Дай мне пистолет.
Чудик с мучительным криком нажимает на спусковой крючок, и мозги Гарри вылетают из его головы, разлетаясь жирными бесформенными комками по обеим сторонам разбитого лобового стекла. Гарри дергается, как марионетка с обрезанными нитями, и падает на руль, забрызгивая кровью приборную панель. Но свет в его глазах не гаснет. У Чудика есть несколько секунд, чтобы насладиться этим зрелищем. А потом все меняется. И мужчина на заднем сиденье начинает кричать...
Бетти Стоун просыпается с первыми лучами солнца. Она слегка постанывает, мучимая дурным сном, приснившимся ей глубокой ночью. Она пытается вспомнить, что ей снилось, но ничего не выходит. Без сомнения, что-то про Гарри. Ей всегда снятся сны про Гарри. Она, конечно же, одна в двуспальной кровати. Для Бетти Стоун это не новость. Она не спеша встает, накидывает старый халат на свое стареющее тело, идет в ванную, а потом на кухню. Она варит кофе, а потом принимается за грязную посуду.
"Так было всегда, – размышляет она, все еще слегка заторможенная. – Кажется, так было всегда".
Кажется, прошла целая вечность. Бетти Стоун выпивает чашку кофе, смотрит "Доброе утро, Америка", а потом переключается на какой-то документальный фильм о природе. Время идет, час за часом. Затем она идет проверять почту. Несколько счетов. Счета приходят всегда, всегда. Они приходят так же неотвратимо, как смерть и налоги, – каждый месяц. Слава богу, она еще в состоянии их оплачивать. Письмо от сестры из Вермонта. Слава богу, что есть Лоретта. Она стала регулярно писать с тех пор, как... с тех пор, как... И, конечно же, там лежит белый конверт. Белый конверт, полный денег. Чистый белый конверт, который лежит в почтовом ящике каждый день с тех пор, как... с тех пор, как Гарри был убит, застрелен в голову в своем паршивом такси в ту ужасную, проклятую, разрушившую все мечты ночь... "Сколько времени прошло? – думает она, пытаясь вспомнить дату, отсчитывая дни одиночества. – Сколько времени прошло? – спрашивает она себя. – Три месяца, – приходит ответ. Три месяца. И каждый день приходят деньги. Я не знаю, откуда они. И не знаю, кого за это благодарить..."
Бетти долго стоит у почтового ящика.
На углу 34-й улицы и Пятой авеню, напротив Эмпайр-стейт-билдинг, стоит женщина. Она провела один из лучших дней в своей жизни, осматривая миллион и одну достопримечательность печально известного Большого Яблока. Вернувшись с вершины, где когда-то стоял сам Кинг-Конг, она глубоко вдыхает пропитанный пылью воздух и размышляет, что делать дальше. Куда пойти, что предпринять? Она еще не решила, когда по Пятой авеню в ее сторону едет такси.
"Что ж, надо куда-то ехать", – решительно заявляет она и машет таксисту.
Машина плавно останавливается перед ней. Она лучезарно улыбается водителю и запрыгивает на заднее сиденье, перешагнув через смятую газету "Нью-Йорк Пост", на развороте которой написано:
УЖАСНОЕ УБИЙСТВО В ЦЕНТРАЛЬНОМ ПАРКЕ:
Сегодня прохожие с ужасом обнаружили изуродованное тело молодого человека на углу 110-й улицы и Вест-Сентрал-Парк. Полиция назвала это одним из самых жестоких убийств века.
"Это было ужасно, – сказал офицер Глен Рорк, который первым расследовал преступление. – Казалось, что все кости в его теле переломаны..."
- Прекрасный день, правда? – говорит женщина сзади.
"Она хорошая", – думает Гарри, кивая в знак согласия.
Он это чувствует. Гарри благодарит Бога за то, что всё ещё может чувствовать. Это облегчает долгую поездку.
СПИ
(1982)
04:27 утра. Улицы, голые и мерцающие в полумраке, покрыты инеем. На фоне серой стены спит человек-козел. Рик наблюдает за ним, взвешивая все за и против. Больше никого нет.
Рик не может оторвать взгляд от ног человека-козла. Там, внизу, завелось что-то мерзкое... какая-то черная, раздувшаяся, отвратительная гниль, от которой уже не спасти. Такие ноги какой-нибудь врач из лучших побуждений хотел бы ампутировать, потому что то, что поселилось там, внизу, медленно, но верно проберется в его внутренности. Массивное тело почернеет и сморщится, глаза выпучатся, и в ночи раздастся последний нечленораздельный крик, похожий на блеяние козла, полный агонии...
"И, конечно, рядом никого не будет", – размышляет Рик, оглядывая 34-ю улицу в поисках хоть каких-то признаков жизни.