Страница 3 из 77
Глава 1
Пахло травами и еловыми шишками. По комнате разносился мерный стук часов с маятником, через открытое окно внутрь проникал свежий ветерок вместе с негромким детским смехом. Я сидела на деревянной кушетке и разглядывала небогатое, но интересное убранство: высокие шкафы, заставленные книгами и свёртками, в центре комнаты — большой широкий стол, на котором стояли баночки, колбочки и скляночки с жидкостью разного цвета, одна из таких колб постепенно нагревалась, пузырилась, издавая негромкое шипение, и меняла цвет с лазурного на едко-зелёный. На стенах — прибитые на грозди деревянные дощечки с выцарапанными письменами, два широких флага с гербами неизвестных мне мест: первый красный с белым лебедем, а второй — серый со знаком, напоминающим ни то руну, ни то другой знак, который точно что-то значил в этом месте.
Вот только в этом месте — это где?
Я осмотрела свои руки — бледные, с длинными пальцами, но мелкими шрамами от ожогов и порезов, на запястье — тонкий плетённый браслет из красной плотной нити. Осторожно поднявшись, ощутила резкую боль в лице и поморщилась, стараясь не сцепить зубы, иначе боль станет в разы невыносимее. Что же всё-таки произошло с… со мной? С этой девушкой, которая теперь… я? Господи, как же всё запутано! Стараясь делать аккуратные шаги, потому что ноги всё ещё были ватными и слабыми, а ещё не хотелось, чтобы услышали незнакомцы, мало ли что у них в головах… Хотя тот рыжий вроде бы был безобидным и помог добраться сюда. Как же он меня назвал?
Все вопросы разом улетучились из головы, когда я взглянула в зеркало и увидела совсем чужое лицо. На меня смотрели незнакомые глаза, и ничего общего между мной и этой девушкой не могло быть! Иссиня-чёрные волосы, заплетённые в тугую косу, на лоб спадали несколько тонких прядей, длинная льняная рубаха болотного цвета, подпоясанная кожаным ремнём, плотные штаны и высокие сапоги. Глаза светлые, почти голубые, но лицо… Что произошло с лицом?! Дрожащими пальцами я провела по старому шраму, идущему от кончика губы и уродующему правую сторону щеки вверх к глазу. Но не это самое страшное, ведь этот старый шрам не болел и хоть и портил красоту лица, однако самым ужасающим было свежее увечье…
— Рогнеда!
Я вздрогнула и отскочила от зеркала. В комнату вошёл высокий мужчина, а следом — уже знакомый мне ранее рыжик.
— О, Великие Боги! — он всплеснул руками. — Что же они с тобой сделали! Я обязательно отыщу этих негодяев и!..
— Габриэль, сир, — осторожно вмешался рыжий и украдкой указал на меня. — Я нашёл вашу дочь одну. Мы не сможем доказать…
— О, помилуй меня Всеотец! — яростно взмахнул руками Габриэль. Его лицо сделалось суровым и холодным. Он тяжёлым шагами подошёл к столу и погасил огонь под колбой, из которой вился дымок. — Эти гады отрезали моей дочери язык! Язык, ты слышишь меня, Бёвард?! Десять лет назад бастард подлеца графа Руфуса, а теперь это?! Я пойду на них войной, если нужно!
— Сир… У вас уже давно…
— Молчать! — гаркнул Габриэль и всучил мне в руки колбу. — Пей, милая. Это залечит раны, но… — отец опустил взгляд и прикусил нижнюю губу. — Увы, я не знаю, как вернуть тебе…
Я покачала головой. Значит, проклятия моей свекрови всё-таки сбылись, пусть и не самым ожидаемым образом, но язык мне укоротили… Какая ирония! Я оказалась в другом мире, и мне сразу же отрезали язык! Интересно, за какие прегрешения столь сильно не возлюбил народ Рогнеду? Возможно, она какая-нибудь пропащая душонка, или это всё из-за Габриэля?
Я выпила залпом жидкость. Сильный вкус мяты и еловых шишек, а ещё чего-то горького расползся по рту, однако боль и правда прошла очень быстро. Раскрыв рот, чтобы поблагодарить, я снова с ужасом услышала мерзкое кряхтенье. Глаза Габриэля покраснели, но он выдавил из себя печальную улыбку.
— Моя милая дочь... Иди в свою комнату и отдохни.
Когда я вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь, прижалась к стене, чтобы послушать дальнейший разговор. Мне нужно было узнать как можно больше об этом странном месте.
— Ты должен был быть внимательнее, — строго проговорил Габриэль, встав у окна. — Ты знаешь её непоседливый характер и немудрено было, что когда-нибудь, Рогнеда всё-таки нарушит мой запрет и окажется на территории графа. Ты должен был это предусмотреть!
— Да… — виновато ответил Бёвард. — Мне нет прощения, сир. Однако, я не могу также вам не сообщить — от тел я избавился. Наших следов там нет.
— Тел? Каких ещё тел?
— Когда на Рогнеду напали… Она… Она сожгла двух стражников.
Я прикусила губу. Как это сожгла?..
— О, Всемилостивая мать, дай мне терпения! — взмолился Габриэль и грохнул кулаком по стене. — Этого не должно было случиться, Бёвард! Мало нам бед, так ещё и это! Ты понимаешь, что это значит?!
— Да, сир, я всё подготовлю, — сдержанно ответил Бёвард, кивнув.
— Боги… — сокрушённо выдохнул отец и провёл рукой по лицу. — Этого не должно было случиться… И это всё твоя чёртова вина, кретин ты непутёвый! Нам осталось переждать год! Год и всё можно было бы исправить, а теперь нет больше времени ждать. Сейчас же собирай всё необходимое. Ночью мы немедленно уходим.
Я быстро и как можно тише поднялась по витиеватой лестнице на второй этаж и вошла в приоткрытую дверь. Это оказалась не моя комната, а Габриэля. Я не знаю, как это поняла, просто чувствовала, словно была здесь не в первый раз. Стеллажи с книгами, горящий камин, из которого доносилось приятное потрескивание горящих дров, напротив — глубокое кресло, видимо, здесь отец любит читать спокойными вечерами. На полу расстелен тонкий ковёр, а на подоконнике — горшок с цветущей розой. Настолько красивых цветов мне не доводилось видеть в жизни: лепестки настолько тонкие и хрупкие, что прикасаться к ним казалось кощунством, а цвет настолько чисто белый, как будто раскрывшийся бутон тускло сиял. Я прошлась по комнате, разглядывая убранство, как будто пыталась вспомнить хоть что-нибудь, но то ведь я, а не… Рогнеда. Но ведь теперь мы, получается, одно целое? Эх, как же всё запутано! Надо отыскать свою комнату!
Приоткрыв дверь, воровато оглянулась по сторонам. Господи, я ведь тут живу, а не красть что-то пришла! Надо вести себя более естественно! Долго на шок странное поведение списывать не получится, и отец точно что-то заподозрит!
Интересно, о чём же они говорили? Почему именно год? Что должно было случиться после? И что значит «сожгла»?! Я снова посмотрела на свои руки, но ничего подозрительного не увидела. Надо бы отыскать способ поговорить хоть с кем-нибудь, да только вот задачка — как?!