Страница 428 из 430
Теперь Баджи остается пополнить свой гардероб. На листке бумаги она прикидывает, высчитывает, составляя тщательный план. Фантазия наряжает ее в прекрасные, почти сказочные одежды. Вот бы появиться в таких нарядах перед доктором Королевым, Яковом Григорьевичем, Якубом!..
Телефонный звонок прерывает ее мечты.
— Баджи, родная, мне необходимо повидать тебя срочно! — слышится в трубке голос Телли.
— Не могу — буду сейчас купать Сашку! — отвечает Баджи.
— Ты очень, очень нужна.
— Опять что-нибудь приобретаешь?
— Нет, нет… Совсем не то… — Голос у Телли жалобный, расстроенный, как никогда.
Может быть, в самом деле что-то стряслось? Сбросив передник, накинув на домашний халат пальто, Баджи мчится к Телли…
Аллах великий, что здесь творится!
Дверцы шкафов раскрыты настежь, ящики письменного стола выдвинуты, бумаги, письма раскиданы в беспорядке. Одежда, белье брошены на стулья, на обеденный стол. Хозяйка дома с мокрым полотенцем на голове нервно ходит взад и вперед по комнате, лицо покрыто красными пятнами, тушь на ресницах размазана слезами.
— Вернулся Мовсум… Не успел раздеться, как пришли… Был обыск… Мовсума арестовали… — всхлипывая, сообщает Телли.
— Раньше или позже — этого можно было ждать, — хмуро говорит Баджи, не находя слов сочувствия. Конечно, ей искренне жаль Телли. Признаться, немножко жаль и злополучного Мовсума Садыховича — он, в общем, человек добрый, широкий, гостеприимный, и молодость у него была достойной уважения. Но кто же, как не он, виноват в своем бесславном конце? Он, он сам!.. Но только ли он один? Разве не лежит доля вины и на той, которая делила с ним блага жизни? И на завсегдатаях их салона, приходивших сюда вкусно поесть и выпить. И, наконец, в какой-то мере, может быть, и на ней, на Баджи: ведь она-то все понимала, а ограничивалась лишь стычками с Телли?..
Телли между тем, подойдя к туалету карельской березы, уныло причитает:
— Последний подарок… Бедный Мовсум… Мой долг — сделать все, чтоб помочь ему… — она принимается поправлять челку, пудрить лицо, потом берется за телефонную трубку…
Телли пригласила известного в городе ловкого адвоката и посулила ему в случае успеха щедрый гонорар. Очарованный ею адвокат из кожи лез вон и добился, что его подзащитному дали срок заключения вдвое меньший, чем ждали. И все же срок был достаточно велик. Увы, Мовсуму Садыховичу теперь не скоро наслаждаться красотой и удобствами спальни карельской березы…
— С этого дня моя жизнь пойдет по-другому! — сказала Телли, выходя с Баджи из здания суда.
Была ли в этих словах горечь, что пришел конец легкой жизни при Мовсуме Садыховиче, или таилась в них надежда на что-то иное, более достойное, — Баджи так и не поняла. Но в ответ она осторожно, чтоб не обидеть Телли, посоветовала:
— Подумай о себе серьезно, Телли, милая… Побереги себя от подобного в дальнейшем…
Адвокат добился снисхождения для своего подзащитного только наполовину. Но в дальнейшем, несмотря на то что тот был осужден с конфискацией имущества, адвокату удалось отвоевать в пользу Телли всю обстановку квартиры, включая и спальню из карельской березы. Он надеялся, что Телли, быть может, засчитает ему этот акт правосудия как вторую половину успеха процесса…
Жизнь Телли пошла по-другому, но, в сущности, мало отличалась от прежней.
Встречались теперь подруги не часто: никак не могла Баджи отделаться от странного чувства, что Телли, живя среди множества вещей, сама чем-то все больше становится похожей на вещь.