Страница 427 из 430
Спальня карельской березы
Давно грозилась Телли покинуть сцену. И наконец, пышно отпраздновав двадцать пять лет работы в театре, ушла на отдых.
Причин для этого, по мнению Телли, вполне достаточно. Одна представлялась ей особенно убедительной и притом благородной: нет смысла оставаться на сцене, поскольку ей уже не сделать большего, чем достигнуто. Судя по репертуару, соблазнительных ролей ее плана не предвидится. И самое главное — она не в меру располнела.
Придя к Баджи, она вертится перед зеркалом, утешаясь тем, что полнота ей идет.
— Я становлюсь толстушкой! — беспечно восклицает она.
— Варламов и Давыдов — надеюсь, тебе известна их внешность? — не расстались из-за этого с театром! — говорит Баджи с укором.
— Варламов и Давыдов — мужчины. А я — как тебе известно — не только в жизни, но и на сцене — женщина! Менять амплуа, скажешь? Играть комических старух? Нет уж, спасибо!
— Я тоже не статуэтка, однако…
— Тебе удалось сохранить фигуру, — взгляни в зеркало, какая ты тоненькая рядом со мной.
— Делай, как я, гимнастику, соблюдай диету и похудеешь.
— Но я вовсе не собираюсь превращаться в такую палку, как жена твоего дядюшки Шамси! Да и ради чего мучить себя?.. — Телли делает несколько шагов по комнате, игриво виляя бедрами. — Да и Мовсум мой против того, чтоб я худела!
Баджи на мгновение смолкает: тошно слушать такую глупую болтовню. Возмущение душит ее.
— Мовсум! Мовсум решает твою судьбу на сцене — он, видите ли, предпочитает толстушек!
— Он любит меня, вот что. Он кормит меня и одевает!
Баджи уже не сдерживается:
— За это и раздевает!
— Он — мой муж!
— Есть чем гордиться!
— Скажи еще, что нет у нас брачного кебина, какой выдал тебе мулла, когда ты соединялась с твоим первым супругом, ночи Теймуром!..
Телли давно ушла, а Баджи все еще не может прийти в себя. Она долго злится на Телли, но в конце концов признает: обе хороши — разругались, как базарные бабы!
Подобные стычки, впрочем, стали привычными, ни та, ни другая сторона не придает им большого значения, и уже на третий день Телли, как ни в чем не бывало, звонит Баджи и, ласково пощебетав о том о сем, озабоченно говорит:
— Мне нужно срочно повидать тебя!
Дел у Баджи выше головы, но чувствуя, что размол в не пришел конец, она дружелюбно восклицает:
— Приходи!
— Я предлагаю встретиться на углу у «Пассажа». Есть важное дело!
Баджи мало верит в важные дела Телли. Вряд ли ошибется она и на этот раз. Но сделав первый шаг на стезе мира, она не может не сделать и второй.
Оказывается, Мовсум Садыхович обещал Телли ценный подарок — новую спальню. Отбыв в очередную поездку, он предоставил Телли право выбора, и теперь Баджи нужна ей как советчица.
В подобной роли Баджи выступает не впервые. Сама она одета несравненно скромней, чем Телли, но та нередко обращается к ней с просьбами сопровождать ее но магазинам, к портнихе, к лучшему в городе сапожнику. Баджи никогда не отказывается, но с некоторых пор такие просьбы становятся слишком частыми: Телли отравлена ядом приобретательства, а ее друг, потворствуя этой неутолимой жажде, делает все, чтоб усугубить болезнь…
Директор магазина отлично знает обеих известных в городе актрис и радушно встречает их.
— Мовсум Садыхович просил меня показать вам, Телли-ханум, самые лучшие гарнитуры. Прошу вас и вас, Баджи-ханум, пройти со мной на склад — в открытую продажу мы такую мебель не пускаем!.. Извините, что веду вас через черный ход.
Все трое гуськом пробираются в мебельных джунглях склада.
— Что скажешь об этой? — взволнованно спрашивает Телли, кивая на спальню карельской березы.
— Красивая, — признает Баджи. — Но только слишком уж роскошная. А вот эта, по-моему, скромней, изящней и при этом вдвое дешевле.
Пользуясь тем, что директор отошел дать какие-то указания заведующему складом, Телли говорит:
— Прожила ты, Баджи, почти полвека, стала уже бабушкой, а наивна, как дитя малое!.. Вдвое дешевле? То-то и хорошо, что та, карельской березы, вдвое дороже!
— Руководствуясь такими соображениями, ты могла бы не звать меня сюда! Достаточно было б тебе просмотреть бирки с ценами и выбрать что подороже.
— Мебель — реальная ценность. Мало ли что может случиться? — говорит Телли наставительно. И вполголоса добавляет: — Ты же знаешь, платить за эту карельскую березу буду не я!
Баджи морщится.
— Ну, знаешь ли… — она готова возмутиться. Но вспомнив недавнюю стычку, сдерживает себя: хоть один раз обойтись без споров, без ссор! В конце концов, так ли уж важно, в какой спальне будет блаженствовать Телли со своим Мовсумом…
Важно это или неважно, а новая спальня карельской березы спустя час перевезена в квартиру Телли.
Хозяйка переводит восторженный взгляд с кровати на туалет, с туалета на широкий зеркальный шкаф.
— А теперь нужно вспрыснуть обновку, выпить за благополучное возвращение Мовсумчика! — говорит она, хлопнув в ладоши.
На низком ночном столике карельской березы появляются бокалы — настоящие баккара! И любимое вино хозяйки — золотистое садиллы — легкое, ароматное, приятное на вкус! Выпив, Телли становится томной и благодушно-поучающим тоном говорит:
— Пора и тебе, моя дорогая, взяться за ум — обставить свою квартиру хорошей мебелью, принарядиться. Ты — не девочка, у которой все в будущем. А что приобрела ты за четверть века своей трудовой жизни? Пора, пора, Баджи-джан, подумать о себе, поберечь, побаловать себя!..
Вернувшись домой, Баджи уныло посматривает на старый неуклюжий буфет, на просиженную тахту, на неласковую металлическую кровать. В дешевом стандартном платяном шкафу тоже не густо.
Да, мало она уделяла внимания убранству дома и своим туалетам. А что, если прислушаться к советам Телли? Пора, в самом деле нора тебе, Баджи-джан, подумать о себе, поберечь, побаловать себя!
Баджи раскрывает свою самшитовую шкатулку, берет в руки сберкнижку. Да, здесь, пожалуй, достаточно для начала…
Все в доме одобряют перемены. Даже Сашка, по-видимому, доволен ими — несмотря на окрики старших, он весело прыгает по пружинному дивану, то и дело заглядывает в новый сервант, открывая и с шумом захлопывая дверцы.