Пышка для спецназовца

Глава 13. Передышка

После встречи со стариком что-то изменилось.

Не на острове — остров остался прежним: пальмы, песок, море, джунгли. Изменилось что-то между Алисой и Михаилом. Как будто история Александра и Анны сдвинула невидимый камень, и вода наконец потекла в нужном направлении. Они больше не были просто людьми, которых шторм выбросил на один берег. Они были теми, кто видел, что бывает, когда человек выбирает неправильно. И, кажется, оба решили, что не хотят повторить эту ошибку.

Утро после встречи со стариком выдалось спокойным. Впервые за несколько дней никто никуда не шёл, ничего не строил, не проверял силки. Они просто сидели у костра и завтракали — печёная рыба, кокосовая вода и какие-то сладкие коренья, которые Алиса нашла накануне у ручья. Коренья оказались похожи на батат, только мельче и слаще.

— Сегодня нужно набрать таких побольше, — сказала Алиса, облизывая пальцы. — Их можно запасти.

— Зачем запасать? — спросил Михаил. — Мы не остаёмся здесь навсегда.

— На всякий случай. Вдруг нас не найдут через неделю. Или через две. Лучше быть готовыми.

Он кивнул. Это был аргумент, который он понимал.

— Тогда сегодня займёмся запасами, — сказал он. — Я схожу к ручью, наловлю рыбы и мидий. Вы — коренья и зелень. Сделаем что-то вроде кладовой.

— Во втором навесе?

— Да. Там сухо, должно храниться.

Алиса согласилась. Ей нравилось, что у них появлялось что-то похожее на хозяйство. Не просто выживание, а быт. Пусть примитивный, пусть временный, но быт.

— А потом, — добавила она, — я хочу ещё раз сходить к Анне. То есть к её дому. Мне кажется, там можно найти что-то полезное. Она жила там долго, у неё наверняка были припасы.

— Старик не тронул её дом?

— Кажется, нет. Он сказал, что живёт на северном берегу. Может, ему слишком больно туда возвращаться.

Михаил задумался. Потом сказал:

— Хорошо. Сходим. Но сначала запасы.

День прошёл в трудах.

Михаил ушёл к ручью и вернулся через пару часов с целой связкой рыбы и полными карманами мидий. Алиса, вооружившись его ножом, накопала кореньев у второго ручья и собрала охапку зелени — дикий чеснок, какие-то пряные листья, молодые побеги, которые пахли сельдереем. Мурзик сопровождал её, но быстро устал и улёгся в тени, наблюдая, как человек трудится.

К полудню второй навес был заполнен. Рыбу они разложили на пальмовых листьях, чтобы подвялилась на солнце. Коренья сложили в кучу. Мидии завернули в мокрую тряпицу, которую Алиса оторвала от подола сарафана — всё равно он уже был безнадёжно испорчен.

— Теперь у нас есть провизия, — сказала Алиса, отряхивая руки. — Прямо как в ресторане.

— В ресторане продукты хранят в холодильнике, а не под пальмовыми листьями, — заметил Михаил.

— Это детали. Главное — принцип.

Он хмыкнул.

После обеда — опять рыба, но теперь с запечёнными кореньями, — они отправились к дому Анны. Шли знакомой дорогой, уже почти не спотыкаясь. Мурзик трусил впереди, как начальник экспедиции.

Дом встретил их прежней тишиной. Но теперь, зная его историю, Алиса смотрела на него иначе. Это был не просто заброшенный дом. Это был дом, который построили двое людей. Дом, в котором были счастливы. Дом, в котором Анна ждала и перестала ждать.

— Я хочу осмотреть всё, — сказала Алиса. — В прошлый раз мы торопились.

— Хорошо. Я пока проверю лодку. Может быть, её ещё можно починить.

Она кивнула и вошла внутрь.

В доме было сумрачно, но дневного света хватало. Алиса начала методично, угол за углом, осматривать помещение. Вот печь — она уже нашла здесь ложку. Вот стол — грубый, но ещё крепкий. На столе лежало несколько ракушек — Анна собирала их, раскладывала, наверное, любовалась.

Под столом Алиса нашла глиняный горшок. Пустой, но целый. Это была первая настоящая посуда, которую она видела на острове.

— Отлично, — сказала она. — Теперь у нас есть кастрюля.

На полке, где раньше лежал дневник, она заметила то, что пропустила в первый раз: маленький узелок из выцветшей ткани. Она развязала его. Внутри лежали сухие семена — какие-то мелкие, серые. Алиса поднесла их к свету и принюхалась. Пахло чем-то знакомым. Травой? Пряностью?

— Надо попробовать посадить, — сказала она вслух. — Вдруг вырастет.

Мурзик, который следовал за ней по пятам, вспрыгнул на кровать и чихнул.

— Ты прав, здесь пыльно. Но это хорошая пыль. Жилая.

Она ещё раз огляделась. Ей вдруг захотелось оставить здесь что-то от себя. Не просто взять, но и дать взамен. Она порылась в клатче и достала резинку для волос — простую, чёрную, которую носила с собой всегда. Положила её на полку, туда, где раньше лежал дневник.

— Это тебе, Анна, — сказала она. — Не знаю зачем. Просто так.

Снаружи послышался голос Михаила:

— Алиса!

Она вышла. Он стоял у лодки, но смотрел не на неё, а на небо.

— Что такое?

— Самолёт.

Она задрала голову. Высоко в небе, далеко над морем, плыла серебристая точка. Маленькая, но отчётливая. Самолёт шёл ровно, не снижаясь, не отклоняясь.

— Сигнальный костёр! — крикнула Алиса. — Нужно зажечь!

— Не успеем. Он далеко.

— Но вдруг он нас заметит?

Она уже бежала по тропинке к пляжу. Михаил — за ней. Они мчались, продираясь сквозь кусты, спотыкаясь о корни. Мурзик едва поспевал следом.

Когда они выбежали на свой пляж, самолёт уже был почти у горизонта. Алиса схватила охапку сырых листьев, бросила на сигнальный костёр, Михаил высек искру. Пламя занялось быстро — сухие дрова вспыхнули, листья задымили. Густой белый дым поднялся столбом.

Но самолёт уже исчез.

Алиса стояла, тяжело дыша, и смотрела в пустое небо. Дым таял, рассеивался, уносимый ветром. Никто их не увидел.

— Опять, — сказала она. — Опять не успели.

Михаил подошёл и встал рядом.

— В следующий раз успеем. Костёр теперь всегда готов.

— Вы это уже говорили.

— И повторю ещё. Потому что это правда.

Алиса вздохнула. Досада жгла изнутри. Но одновременно с этим она чувствовала что-то ещё. Облегчение? Нет, не облегчение. Скорее... странную радость от того, что они всё ещё здесь. Что остров их не отпускает. Что у них есть ещё немного времени.

— Пойдёмте, — сказала она. — Я нашла горшок и семена. Нужно разобраться, что с ними делать.

Михаил посмотрел на неё. В серых глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.

— Вы не расстроены?

— Расстроена. Но я не могу всё время расстраиваться. У меня теперь есть глиняный горшок. Это же событие.

Он покачал головой.