Пышка для спецназовца

Глава 9. Вторая находка

К заброшенному дому они шли знакомой дорогой — вдоль берега, мимо второго ручья, через каменистый мыс.

Утро было пасмурным. Небо затянули низкие серые облака, море стало тёмным и беспокойным. Ветер дул с севера, принося запах далёкого дождя. Мурзик, как всегда, шёл первым, но сегодня он нервничал — поджимал уши и часто оглядывался на Алису. Кот чувствовал перемену погоды лучше любого барометра.

— Будет шторм? — спросила Алиса.

— Возможно, — Михаил посмотрел на облака. — Но не такой, как в первый раз. Обычный тропический ливень. Навес выдержит.

— А если нет?

— Тогда уйдём в пещеру.

Алиса кивнула. Ей нравилось, что у них есть план. Что Михаил всегда думает на шаг вперёд. Она сама никогда не была стратегом — привыкла решать проблемы по мере поступления. А он был другим. Он готовился к худшему и надеялся на лучшее. Может быть, именно это значило быть военным.

Дом показался из-за поворота — всё такой же мрачный, заросший, с провалившейся крышей и пустыми окнами. Но теперь он не казался Алисе чужим. Она знала историю женщины, которая здесь жила. Знала её имя — в дневнике оно не упоминалось, но Алиса про себя называла её Анной. Просто потому, что это имя ей подходило.

— Что вы хотите найти? — спросил Михаил, когда они подошли к дому.

— Не знаю. Что-то. Что угодно. Она писала, что пекла хлеб в самодельной печи. Значит, где-то здесь должна быть печь. И ещё она писала про лодку — может, остались инструменты или верёвки. Всё, что пригодится.

— Хорошо. Я осмотрю снаружи. Вы — внутри. Только осторожно.

Алиса вошла в дом.

Внутри было тихо и сумрачно. Свет проникал только сквозь дыры в крыше, рисуя на земляном полу бледные пятна. Пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — сладковатым, как старые цветы.

Она огляделась внимательнее, чем в первый раз. Вот стол — грубо сколоченный, но ещё крепкий. Вот стул с продавленным сиденьем. Вот кровать с проржавевшей сеткой, на которой в прошлый раз сидел Мурзик. А вот...

Печь.

Она стояла в углу, сложенная из камней и обмазанная глиной. Небольшая, но явно самодельная. Алиса подошла ближе и провела рукой по шершавой поверхности. Здесь Анна пекла свой хлеб. Здесь она стояла, глядя, как поднимается тесто, и думала, что счастлива.

— Я тоже пеку хлеб, — тихо сказала Алиса. — У меня электрическая печь, итальянская мука и закваска, которую я вожу три года. А у тебя были только камни и огонь. И ты была счастливее меня.

Она вздохнула и продолжила осмотр.

У печи, в нише между камнями, что-то блеснуло. Алиса протянула руку и достала маленький металлический предмет. Ложка. Обычная столовая ложка, потускневшая, но целая. С выгравированной буквой «А» на ручке.

— Анна, — прошептала Алиса. — Тебя звали Анна.

Она сжала ложку в ладони. Странно — простая вещь, а казалась сокровищем. Может быть, потому что у Алисы не было ничего своего на этом острове. Всё, чем она пользовалась, принадлежало Михаилу: нож, фляга, футболка. А эта ложка была женской. С историей. С именем.

— Алиса! — позвал Михаил снаружи.

Она вышла. Он стоял у задней стены дома, где заросли были особенно густыми.

— Что там?

— Смотрите.

Она подошла и увидела. В кустах, полускрытое листьями, лежало то, что осталось от лодки. Небольшая деревянная лодка, рассохшаяся, с пробитым бортом. Видно было, что она пролежала здесь много лет — дерево потемнело, местами прогнило.

— Это её лодка, — сказала Алиса. — Та, на которой он уплыл.

— Нет, — Михаил покачал головой. — Он уплыл на лодке. Эта — другая.

— Откуда вы знаете?

— Посмотрите на борт. Там заплатка. Её чинили. Та, что он взял, была с течью — она писала об этом. А эту они починили позже. Или она починила сама.

Алиса присела и провела рукой по старому дереву. Заплатка была грубой, но крепкой — видно, что делал человек, который не привык сдаваться. Анна чинила лодку. Зачем? Чтобы уплыть? Или чтобы ждать?

— Значит, у неё была вторая лодка, — сказала Алиса. — Она могла уплыть. Но не уплыла.

— Или не успела.

— Или не захотела.

Они помолчали. Ветер шумел в кронах, где-то далеко громыхнуло — гроза приближалась.

— Нужно возвращаться, — сказал Михаил. — Иначе попадём под ливень.

— Да. Сейчас.

Алиса ещё раз посмотрела на лодку, потом на дом, потом на море. Анна осталась здесь. По своей воле или нет — уже не узнать. Но Алиса вдруг поняла: она не хочет оставаться.

— Я нашла ложку, — сказала она, когда они шли обратно. — С буквой «А». Её звали Анна.

— Хорошее имя.

— Да. Я думаю, она была хорошим человеком.

Они шли быстро, почти бежали — небо темнело с каждой минутой. Мурзик больше не шёл впереди, а сидел на руках у Алисы, завернувшись в край её сарафана.

Когда до навеса оставалось метров сто, начался дождь.

Сначала — крупные редкие капли, потом — сплошная стена воды. Они вбежали под навес мокрыми, но счастливыми. Успели.

Михаил быстро развёл костёр — под навесом, у самого края, чтобы дым выходил наружу. Пламя осветило их убежище, и Алиса вдруг поняла, что это место стало для неё почти родным. Пальмовые листья на крыше, травяной пол, Мурзик на своём законном месте в центре, Михаил напротив.

— Держите, — она протянула ему ложку. — Посмотрите.

Он повертел её в руках, разглядывая гравировку.

— «А». Анна.

— Да. Я думаю, мы должны сохранить её. Как память.

— О ком?

— О женщине, которая жила здесь до нас. Которая ждала и не дождалась.

Михаил вернул ложку.

— Сохраните. Это ваша находка.

Алиса спрятала ложку в клатч, к паспорту и дневнику. Теперь там лежали три вещи: удостоверение личности, чужая история и чужая память. Может быть, это и есть жизнь — собирать чужое и делать своим.

— Михаил, — сказала она.

— Мм.

— Если нас спасут... вы вернётесь к своей работе?

Он долго молчал. Дождь барабанил по листьям, костёр трещал, Мурзик мурлыкал.

— Я не знаю, — ответил он наконец. — Раньше я знал. А теперь не знаю.

— Это из-за острова?

— Из-за вас.

Она замерла. Он сказал это просто, как констатировал факт. Как говорил всё, что считал правдой. Но эта правда оглушала.

— Я меняю ваши планы? — спросила она тихо.

— Вы меняете меня, — сказал он. — Я пока не понял, хорошо это или плохо.

— А когда поймёте?

— Не знаю. Может быть, когда нас спасут. Может быть, раньше.

Алиса кивнула. Она не знала, что ещё сказать. Но внутри, где-то глубоко, расцветало что-то тёплое. Что-то, чего она не чувствовала очень давно.