Страница 66 из 86
К вечеру руки у меня так и не устали. Зато устал постоянно следить, чтобы никого случайно не задавить. Наемникам тоже не сказать, что было комфортно находиться с выходцами из детских страшилок. Сначала все обходили нас по широкой дуге, то и дело косясь и смотря вслед, но после совместного обеда и работ все же начали привыкать. По крайней мере двое бойцов, что несли караул у ворот перестали прекращать разговор, когда мы проходили рядом.
Второй день начался с той же каши и неугомонного десятника с внушительным лексиконом. Нас заставили разгрузить телегу с мешками, очистить дальнюю часть двора и поставить стойки под новые навесы. Игор долго смотрел, как двое плотников пытаются выровнять столбы по натянутой верёвке, потом нашёл плоские камни и начал подкладывать их под основания. Плотник сперва отогнал его, но через несколько минут вернул и показал куда класть камни.
Я же работал отстраненно, в основном обдумывая все то, что довелось узнать об отряде наемников. Чёрная ладонь оказалась значительно больше, чем мне представлялось ранее. Двор, на котором мы находились, был лишь основной базой. Остальные бойцы селились в ближайших к двору казармах и дешевых тавернах, регулярно выполняя поступающие заказы. Одни десятки несли службу у складов и городских ворот, другие сопровождали обозы, третьи стояли в соседних казармах. Один раз я услышал как Лотар ругался с Гервином о том, что прокормить две с половиной сотни выходит дешевле, чем двух великанов. Выходило, что наемничья компания была не такой уж и мелкой. Для средневековья уж точно.
К обеду появился суровый мужчина в возрасте. Я понял, что это командир, ещё до того, как Вейл назвал его. Наемники с заметным уважением во взглядах смотрели на этого человека и сразу же освобождали дорогу. Он был старше Гервина, с проседью в коротких волосах и короткой щетиной. Несмотря на возраст, походка выдавала в нем опытного воина, у которого еще остался порох в пороховницах. Командир обошёл новые стойки, проверил одну сапогом и остановился доволен. Поговорил с Вейлом и велел готовить завтра двадцать человек к речному порту. Вечером Гервин сообщил, что мы отправимся с ними.
— У компании прибывает дорогой груз. Господин Брант распорядился, чтобы вы помогли с разгрузкой и охраной. На месте будете выполнять указания Вейла. Самостоятельно никого не задерживать, не обыскивать и не трогать. Если начнётся драка, остаетесь возле груза, пока не получите другой приказ. — выдал он указания.
— Что именно разгружаем? — спросил я.
— Лекарские припасы. Часть принадлежит нам, часть мы обязались доставить заказчику.
Гервин еще раз повторил, что никого трогать нельзя, и затем удалился.
За нами пришли в предрассветное время. Десять бойцов в неполных доспехах несли копья и щиты, шестеро — арбалеты, остальные вели две пустые телеги. Вейл распределил людей ещё во дворе. Мы с Игорем шли между телегами. Арбалетчики держались впереди и сзади, а двое после выхода свернули в соседний переулок и ушли параллельной улицей.
Грузовые ворота открыли по предъявленному знаку компании. Писарь сверился с записью о нашем входе, отметил выход и назначил двух городских стражников сопровождать отряд до порта. Райс утром отличался от того города, через который нас вели накануне. Улицы ещё не успели заполниться зеваками. Открывались лавки, дворники сгребали к канавам мусор, грузчики тянулись к реке с крюками и верёвками на плечах. Люди замечали нас, останавливались, но строй Чёрной ладони не давал подойти ближе. Один мясник так и застыл с половиной туши на спине, пока мы не скрылись за поворотом.
Порт занимал несколько улиц вдоль реки. Здесь пахло рыбой, мокрой древесиной, смолой и лошадиным навозом. У причалов стояли баржи, над крышами складов вращались длинные грузовые стрелы, а между телегами сновали писари с писчими принадлежностями. Вейл провёл нас к огороженной площадке возле каменного склада. На воротах уже ждал человек в синей накидке.
Пока писари сверяли печати, наёмники заняли позиции. Четверо арбалетчиков поднялись на складскую галерею. Двое остались у ворот. Копейщики перекрыли проход между причалом и телегами. Мне с Игором отвели полосу возле дальней стены: брать ящики с настила, нести до телег и возвращаться тем же путём. Вейл встал так, чтобы видеть и нас, и груз.
Баржа пришла через полчаса. Её подтянули канатами, прижали к причалу и бросили сходни. Сначала вынесли обычные бочки со спиртом. Затем пошли небольшие, окованные железом ящики. От них тянуло сушёными травами, горькой смолой и чем-то резким, пробирающим до слёз. Внутри перекатывались мешочки с солями и стеклянные сосуды, проложенные соломой. Работа наладилась быстро. Портовые грузчики снимали товар с баржи, ставили на настил, двое людей торговой гильдии проверяли знак на крышке. После этого мы переносили ящик к телеге, где наёмники укладывали его и накрывали парусиной. На каждый ящик приходилось ждать проверки. Унести разом половину баржи нам не позволяли, да это и не требовалось.
Первые неприятности устроили не воры. Один грузчик, проходя рядом, громко спросил, сколько людей мы съели, чтобы вырасти такими. Игор резко повернул голову, посмотрев на грузчика.
— Иди отсюда, плешивый, пока я тебе зубы то не повыламывал, — гаркнул Вейл.
Грузчик сразу присмирел после такой отповеди.
К середине разгрузки я начал различать запах каждого товара. Спирт бил резко и чисто. Тёмная смола пахла хвоей и горечью. От лекарской соли щипало язык, хотя я не пробовал её даже близко. Этот же запах неожиданно появился справа, у ряда пустых тележек. Там шёл один из портовых рабочих. Пустые руки, крюк за поясом, расстёгнутая куртка. Он не приближался к нашим телегам и двигался к боковому проходу, которым пользовались люди гильдии. Однако от него отчетливо тянуло запахом соли. Я поставил ящик на настил и посмотрел на баржу. У края стояла вскрытая тара с треснувшей сургучной печатью. Доска на боку была прибита свежими светлыми гвоздями. Проверяющий гильдии спорил с писарем и пока не видел ни ящика, ни уходящего рабочего. До человека было шагов тридцать. Я мог догнать его раньше, чем он достигнет прохода.
— Десятник — позвал я, не сходя с места. — Справа, рабочий в коричневой куртке. От него пахнет тем же, что лежит в ящиках.