Попаданец в Великана

— Внешнего ключа не чувствую, — сказал целитель Гервину. — Действующей привязки к владельцу тоже. Основной узел разрушен, но следы плетения остались в крови и возле крупных каналов. Кто бы это ни делал, он не снимал печать. Он грубо ее уничтожил какой-то боевой магией.

— Это опасно для окружающих? — спросил Гервин. — Метка не вызовет приступ или еще что-нибудь?

— Не должна, наверное… Я практически ее не вижу, только обрывки, которые активно разъедает его собственная магия.

— Есть какие-нибудь повреждения? Он боеспособен? — спросил Гервин.

Целитель снова вгляделся в плетение.

— Нет, его магии ничего не мешает, а тело в превосходном состоянии. Здоров как бык, а сил даже больше, чем у последнего.

Осмотр Игора занял дольше. Меня оставили у нашего навеса, а брата отвели к колодцу. С этого места я видел его голову и плечи поверх повозок, но не слышал тихих слов Мейра. Игор стоял неподвижно, пока вокруг него летало странное плетение. Через некоторое время Гервин позвал меня ближе, но за верёвку не пропустил.

— У твоего брата ситуация хуже, — сказал Мейр. — Центральной привязки нет, смертельный контур тоже разорван, насколько я могу судить без более глубокого вмешательства. Однако повреждены магические каналы по левой стороне. Тело их создало или частично восстановило, однако не полностью, восстановление займет еще много времени.

— Сколько? — спросили мы с Гервином одновременно.

— Пару месяцев, может чуть больше. Я не знаком с физиологией великанов, но судя по плотности энергии и текущему состоянию, именно на такой срок можно рассчитывать.

Гервин слегка расслабился. Значит через два месяца или больше что-то должно произойти, ради чего отряду будут нужны два полностью здоровых великана.

— То есть магию ему сейчас применять нельзя? — спросил я.

— Не знаю. Каналы могут выдержать, а могут и нет. Все зависит от силы магии и продолжительности воздействия.

Брат промолчал. Пока целитель вносил пометки и что-то объяснял Гервину, он вернулся к еде и сел рядом со вторым котлом. Взял хлеб, разломил, но есть не начал.

Я подвинул к нему мясо. Игор посмотрел на кусок, потом всё-таки взял его и начал жевать. Обсуждать выводы Мейра при десятке чужих ушей мы не стали. После осмотра нас не вернули под навес. К полудню во двор вошли два отряда наёмников, один человек сорок, другой почти вдвое больше. Часть разошлась по казармам, остальные сдали оружие, потянулись к кухне и колодцу. Из соседнего двора через задние ворота привели лошадей. Одновременно из оружейного сарая вынесли связки копий и щитов. Двор, который ночью казался просторным, за несколько минут стал тесным.

Люди старались обходить нас по большой дуге. Несколько человек остановились посмотреть, пока десятник с переломанным носом не отправил их таскать воду, активно рассуждая об их умственных и когнетивных способностях, выражающихся в невозможности даже посрать без ценных указаний командира. Заняв бойцов делом, мужчина подошёл к Гервину, выслушал указания, а затем выругался. Гервин ушел, а мужчина подошел к нам, буравя взглядом, сверкающим из под кустистых бровей.

— Десятник Вейл, — представился он.

— Очень прият…

— Молчать, кровососы! — десятник гаркнул так, что аж в ушах зазвенело.

— Я вам не мамка, чтобы приятно делать! Пока находитесь на территории компании, вы будете слушаться меня! Срать и пердеть можете только по моему приказу, дышать можно всегда.

Старая добрая армия. Хотелось сказать пару ласковых этому недопрапору, которому шлем видимо извилины стер, но я сдержался. А вот Игорь, переварив сказанное десятником, начал грузно подниматься.

— Сидеть, сынок! — рявкнул Вейл. — Мои ребятки нашпигуют твой широкий зад болтами прежде, чем ты успеешь позвать мамку.

А мужик то с яйцами, даже не дрогнул, когда Игор встал в полный рост.

— Игор, не надо. — сказал я. — Он не со зла, просто людям иногда нагревает голову под шлемом и они чудят.

— Ах ты, гадёныш! Да я тебя! — десятник было потянулся к стоявшей рядом палке, но видимо вспомнил на кого хочет поднять руку.

— Десятник, мы все поняли. Ваши приказы мы выполнять будем, но предупреждаю сразу, нужники и сапоги мы чистить не будем. — добавлять что будет в случае поступления таких приказов я не стал. Да, мы тут были на птичьих правах, но прогибаться под наемников я не собирался. Я почти на сто процентов уверен, что десятника нам дали в нагрузку, чтобы проверить.

— Смотри у меня. — погрозил волосатым кулаком Вейл. — Сначала освободите место у дальней стены. Брёвна сложите под навес, щиты перенесёте к казарме. Оружие не трогать. Людей тоже. Сломаете, я вас этими же рука… — он опять замер, потом сплюнул и выругался. Да, обычные угрозы физической расправы в данной ситуации были не совсем актуальны.

— Куда складывать короткие брёвна? — спросил успокоившийся Игорь.

Вейл посмотрел на кучу. Длинные жерди лежали вперемешку с обрезками, старыми осями и досками.

— Отдельно. Целое к стене, гниль на дрова.

Игор кивнул и пошёл к завалу. Десятник проводил его взглядом, а потом посмотрел на меня.

— А ты че вылупился языкастый? А ну марш работать!

— Так точно! — я не удержался и манерно взял под козырек, отчего Вейл опять сплюнул и выругался.

Работа оказалась простой, но не быстрой. Брёвна весили слишком мало, чтобы носить по одному. Я собрал охапку, прижал к груди и понёс к навесу. Игорь тщательно раскладывал бревнышки, подбирая длину и ширину, а затем сортировал их у навеса, раскладывая в аккуратные ряды. Проходящий рядом наемник попытался бросить к остальным бревнам какое-то кривое полено. Брат поймал дерево одной рукой, осмотрел трухлявый конец и отнёс к дровам.

— Вейл сказал гниль отдельно, — пояснил он.

Боец хотел что-то ответить, но десятник стоял неподалёку, сверля взглядом. Обрубок остался в куче для кухни.

После брёвен нам поручили перенести старые щиты. Они были учебными, с размочаленными краями и выбитыми умбонами. Вейл поставил возле казармы двух людей, которые принимали их и решали, что чинить, а что разбирать. Первые щиты мы принесли целой стопкой. Один из принимающих отшатнулся, второй удержался и велел опустить груз на землю.

— По пять носите, — сказал он, отдышавшись. — Иначе мы не успеваем.