Попаданец в Великана

Глава 12

На рассвете мы снова двинулись к людским землям.

Горы отступали медленно, будто напоследок пытались вымотать нас. Каменистая почва сменилась глиняной и приходилось постоянно смотреть под ноги. Скалы всё реже торчали из земли, ручьи переходили становились плавнее уже походя на обычные равнинные ручушки. По словам Рона, все они рано или поздно впадали в Кровавую реку. Название, похоже, осталось от тех времён, когда мой новый народ был многочисленным, сильным и имел привычку портить соседям географию.

Мы не спешили. Да и спешить в нашем состоянии означало через пару часов делать очередной привал. Рон всё ещё прихрамывал. Игорь ходил сам, но иногда мышцы вокруг сросшихся руки и ноги сводило так, что он останавливался посреди шага и молча ждал, пока отпустит. Регенерация у нас была замечательная, однако даже она не превращала отрубленную конечность в пустяковую царапину. Я всякий раз следил, не начнёт ли ранарасходиться, но пока признаков этого не было. Лару мы тоже больше не несли. После первого дня она едва держалась на ногах, зато упрямо отказывалась просить привал. Все таки писатели фантасты не врали про эльфийскую гордость и высокомерие.

Ночевали под каменными выступами или в оврагах, предварительно собрав настил из листвы и веток. Рон следил за костром, Лара сидела в стороне и ела только после нас. На ночь ей связывали руки, но без прежнего усердия: тонкие эльфийские запястья быстро краснели, а доводить ценную пленницу до гниющих кистей было, скажем так, экономически невыгодно. Убежать она всё равно не могла. Без оружия, еды и проводника лес сожрал бы её раньше, чем мы заметили пропажу. Боевой магии у нее тоже вероятно не водилось, иначе бы уже давно попыталась сбежать. И как только эта дуреха решилась охотиться на дракона? Единственным объяснением я видел обилие всяческих амулетов неизвестного предназначения. Большинство из них уже было разряжено, вероятно в того великана.

Одно радовало в этом унылом походе — с едой стало проще. Чем ниже мы спускались, тем чаще попадалось обычное зверьё, не обросшее лишними лапами, костяными наростами и желанием сожрать всё живое в радиусе километра. Мы с Игорем охотились по очереди, иногда вдвоём. Свежее мясо ели сразу, остатки коптили над слабым огнём и заворачивали в шкуры. Шесть дней дороги слились для меня в один сплошной ком из переходов, охоты и ночевок на голой земле.

На седьмой день лес решил, что мы слишком расслабились. Мы с Игорем шли по следу раненого оленя. Кровь была свежая, тёплая, и даже без ярости я чувствовал её впереди тонкой дразнящей полосой. Олень уходил вправо, к заросшему папоротником склону, когда прямо перед нами хрустнуло дерево. Не ветка, а целый ствол толщиной с мою руку. Мы замерли одновременно. Ветер наконец подул в наше сторону, принеся с собой букет ароматов. Запах оленя никуда не делся, но поверх него потянуло мокрой шерстью, старым мясом и плотной магией жизни. Я медленно перехватил копьё. Игорь сделал то же самое.

Медведь вышел почти бесшумно. В холке он был выше меня — метра три, не меньше. Широкая туша казалась ещё тяжелее из-за длинных передних лап и роговых пластин, которые вросли в шерсть на загривке, боках и брюхе. Природа этого мира явно считала обычного медведя недостаточно свирепым хищником. Зверь смотрел на нас, опустив голову. Пасть была приоткрыта, а с клыков тянулась слюна. Я сместился на несколько шагов вправо, ставя медведя перед выбором.

Я закономерно считал, что такая туша обязана сначала разогнаться для атаки. Черт бы побрал эту зону нестабильных магических потоков! Между нами было шагов пятнадцать, и половину расстояния зверь преодолелпрежде, чем задница начала сжиматься в предчувствии беды. Я рванул в сторону, но мохнатый локомотив уже подлетал ко мне. Лапа прошла по груди, когти вспороли кожу и мясо, царапая кости, а меня отбросило в кусты. Воздух вышибло из лёгких. Перед глазами мелькнули ветки, земля и распоротая грудь. Где-то сбоку Игорь заревел и ударил. Наконечник вошёл медведю в шею, и застрял, не достав до чего-нибудь действительно нужного. Зверь дёрнулся, и едва не вырвал копьё из рук брата.

Не давая боли поглотить разум, я поджег кровь. Раньше ярость поднималась из груди горячей волной. Теперь она ударила сразу во всё тело. Зрение сузилось, мышцы сжались, а боль отошла на второй план. Я видел, как Игорь пытается выдернуть застрявшее копьё и как зверь поворачивает к нему голову. Роговые пластины хорошо закрывали бока, но заодно мешали туше быстро менять направление.

Медведь услышал шаги и начал поворачивать морду. Я впитал в тело ещё больше силы. Древко жалобно заскрипело в ладонях, наконечник вошёл в глазницу и с мерзким хрустом провалился глубже. Копьё не выдержало. Дерево переломилось у моих рук, но железо уже добралось до мозга. Умер зверь не сразу. Он замотал головой, разбрызгивая кровь и стекловидную жижу, а потом с ревом бросился на нас. Мы с Игорем отходили от его рывков, не пытаясь геройствовать. С активной яростью медведь казался медленным, однако одного удачного удара хватило бы, чтобы если не умереть, то надолго выйти из строя. Наконец передние лапы подломились. Туша пропахала мордой землю, ещё несколько раз дёрнулась и затихла.

Мы бросились к ней одновременно. Это был сильный зверь, с сильной кровью, а потому ценна была каждая секунда. Ярость требовала продолжения. Кровь гудела в висках, а пальцы сами сжимались. Игорь уже потушил ярость и смотрел на меня.

— Брат?

— Не…подходи…пока.

Игорь замер и даже вроде немного отодвинулся.

Отпускало дольше, чем раньше. Когда из зрения ушла краснота, я обнаружил, что содрал со ствола часть коры. Четыре глубокие борозды тянулись через всю грудь, но кровь уже останавливалась. Игорю досталось меньше: ушибы и рассечённое плечо. Мы вскрыли шею медведя и напились прямо из раны. Тёплая кровь прошла по телу мягким жаром, заставила грудь чесаться изнутри и окончательно убрала боль. Игорь тут же выдрал кусок мяса, а я некоторое время прислушивался к себе, ожидая знакомого ощущения роста. Не дождался.