Изгнание домой

Глава 4. Дневник Йохана. Запись 2

Агент: Йохан Наугрим.

Дата: 13 день месяца Убывающей Луны, 4853 год с Основания.

Первая яичница "вышла комом", вроде так говорили в стародавние времена? Некоторое время пришлось покумекать собственными мозгами, повспоминать как орудовать сковородкой и лопаткой, но, худо-бедно, у меня получился слегка подгоревший, но съестной завтрак. Рядом ведь нет привычных массмаркетов, да даже ларька с пирожками, чтобы не готовить самому. Еле уговорил себя смириться с тем, что придётся осваивать некоторые вещи почти с нуля. Позже поспрашиваю народ, есть ли у них хотя бы библиотека, чтобы восполнить пробелы в нужных навыках.

Под кроватью нашёл здоровенный сундук, и проблема жёсткости и неудобности матраса внезапно испарилась. Оказывается, в бок мне всю ночь упирался деревянный угол, будь он неладен. Сундук тяжёлый, полностью забитый, пришлось немного попыхтеть, чтобы оттащить его в противоположный свободный угол комнатки. Он как влитой вошёл между столом и шкафом.

У сундука отсутствовал замок, а расписная красивыми завитками крышка так и манила посмотреть, что внутри. Раз он стоит в моём доме, значит и все вещи здесь мои? Руководствуясь этой логикой, с придыханием поднял крышку, ощущая мгновение чувств, будто мне вновь десять лет, а в руках яйцо-сюрприз. К сожалению, ни игрушки, ни даже старого пиратского клада внутри не оказалось. Зато порадовали весьма полезные вещи: тулуп — старенький, но симпатичный, тёплые валенки, походные лыжи, набор топориков и походный мешок со всем необходимым для подлёдной рыбалки. Удочка сложена с особым трепетом, в отдельном футляре. Очень похожа на современную по конструкции, но явно ручной работы, с резными рисунками по всей поверхности.

Судя по всему, в этом домике до меня жил рыбак. Почему он не забрал свои вещи, раз здесь больше не живёт, мне знать не очень хочется.

Потеплее одевшись, собрав с собой кулёк с обедом и всё необходимое для ловли рыбы в походный мешок, я выдвинулся в сторону заледеневшей воды. Мнара с одной стороны омывается бескрайними водами, а с другой закрыта непроходимыми горами с густыми лесами. Ни то, ни другое меня особо не привлекает. Но последнее явно бы понравилось Алатее.

Рыболовные лыжи помогали ногам не проваливаться в снег, ещё так приятно скользили: одно удовольствие катиться с пригорков, но какое же мучение подниматься по ним. Благо лыжня указывает дорогу. Минув не слишком большую лесополосу, через пару десятков минут, я вышел на рыболовные места. Там и тут на горизонте виднелись укутанные рыбаки. Не смог отказать себе в удовольствии полюбоваться видом, всего пара мгновений. Небо было чистым, ясным. Снежок отражал первые лучи солнца, что слегка слепило и приходилось прищуриваться. Тишь да гладь вокруг, и ни намёка на суету. Ещё секунду поборолся с неохотой морозить зад, спустился ко льду, попутно снимая лыжи.

Моё присутствие не осталось без внимания, некоторые рыбаки с интересом оглядывались, когда я проходил мимо в поисках наиболее удобного места. Таковое нашлось недалеко от берега — лёд достаточно толстый для того, чтобы не свалиться, но при этом проглядывались старые стебли камыша, для начала — отлично.

Я сбросил с плеча походный мешок и присел на корточки, ощутив, как коленки слегка хрустнули. Физическая активность с непривычки даёт о себе знать. Лёд под валенками припорошён мягким свежим снежком, и я на мгновение замер, внимательно прислушиваясь к своим чувствам. Подо льдом точно плавала парочка рыбок, главное — не спугнуть их при бурении проруби. Ледоруб доисторический, но надёжный, лунку пробурил быстро и без лишних нервов. Также я предусмотрительно слегка расширил отверстие ножом.

Из футляра я извлёк ранее найденную удочку. Леска жильная, почти прозрачная, с крупным крючком, на который я нацепил кусочек вяленного мяса из своего кулька.

— Надеюсь, местная рыба не вегетарианка, — задумчиво процедил сквозь зубы, опуская снасть в прорубь. Тёмная вода жадно облизала леску и проглотила наживку. Теперь осталось только совершать медленные движения приманки вверх и вниз, чтобы привлечь самую доверчивую рыбу.

Я уселся поудобнее на свой мешок, обвив хвост вокруг своей талии, и вперил взгляд в прорубь.

— Ловись рыбка большая, да маленькая, — с губ сорвался обречённый вздох, и я еле подавил раздражённое рычание, так и рвавшееся из груди. — Чем я вообще занимаюсь?

— Токмо не словишь.

Я так и подскочил со своего нагретого местечка, бросив удочку и схватив нож, машинально приняв позу в готовности самообороняться. Передо мной шоркал ножками коренастый, с круглой шапкой, из-под которой торчала густая борода, заплетенная в косицу с костяными бусами, старый гном. Лицо его покрыто глубокими морщинами, что напомнило кору старого дуба. Глаза внимательные, по-старчески блёклые, смотрел на меня с искренней жалостью, как смотрят на сироток. Его, видно, совершенно не смутила моя реакция, так как подошел ближе и поднял удочку, протягивая оную вновь мне в напряженные лапы. Я принял и тихо поблагодарил.

Сердце всё ещё колотилось, а на висках аж пот проступил. Вот и разрушился весь мой профессионализм, нужно было лишь сосредоточится на дыре во льду и улететь в свои мысли, как меня напугал рандомный дед. Хочу отметить, что очень легко и естественно тихо подкравшийся дед! Видимо, мне крупно повезло среагировать, страшно подумать, что бы произошло иначе. Нельзя терять бдительность, нигде нельзя!

— На камышах то мелко, сынка. Здеся даже карась зимний не водится. Ты б к тамошниму мыску подвинулся, где затонувшая коряга лежит. Щучку тама и поймать можно, она ж тоже охотница, — говорил гном низко, басовито. Я хотел было возразить, что «сынкой» такой сомнительной персоне меня не позволю называть, но язык прилип к нёбу. Что-то в его манере — спокойной и неторопливой — вдруг отдёрнуло во времени куда-то далеко назад.

Вот я маленький, ещё совсем нелепо пушистый пучеглазый котёнок, одет в мягкую шубейку, голову ещё шалью обмотали. За город с отцом тогда поехали, на озеро, впервые он с собой на рыбалку взял. У него тогда, вроде как, свободный день выдался впервые за месяц работы на заводе. Широкая ладонь опустилась на плечо, а после помогла резко выдернуть из проруби здоровенную, в мой тогдашний рост, рыбу. До самого юношества ездил с ним. А потом учёба, работа. Крупная ссора. Уже не сосчитаю сколько месяцев не общались. Много.