Страница 6 из 9
— Хорошие у тебя отношения с сестрой, ничего не скажешь. Мир — дружба — жвачка.
— Она позорит нашу семью.
— И чем же она её позорит?
Он опять замолчал. Я опять попробовала включить телефон, но он отнял его.
— Ты можешь хоть немного без него прожить?
— Немного могу, — ответила я неуверенно. — Так что с твоей сестрой?
— Она должна была выйти замуж за мужчину, которого мы с отцом выбрали для неё. Вместо этого она удрала с идиотом из туристической группы. Любовь у неё… — Он так и перекривился.
— А ты в любовь не веришь? — Не дождавшись ответа, я заключила, что не верит.
Под колёсами стало неровно. Машина ехала в гору. Нас затрясло, и я схватилась за сиденье. Тряска, правда, быстро прекратилась. Дамир улыбнулся уголками губ.
— Ничего смешного! Зачем ты меня везёшь непонятно куда?! Это что, местное развлечение — кататься ночью по горам?
— Можно и так сказать.
Я глянула на него искоса. Город остался позади, пригород тоже, рестораном и не пахло. Чем угодно: свежестью, горами, цветами, сильным мужчиной, но не рестораном.
— Поставь мой телефон на зарядку, — попросила я. — Выложу пост, пока мы едем.
— Не выложишь.
— Слушай, давай я сама решу, что мне делать. Я — блогер. Хороший, между прочим. Ну… не так, чтобы очень известный, но я стараюсь. И…
— Здесь нет интернета, Кира. И сотовой сети нет. Придётся тебе подождать с твоими блогами.
Я подвисла.
— То есть нет? Мы что, на краю света, что ли?
— Нет. Мы в горах.
Он отобрал у меня телефон. Потом сумку. Закинул всё на заднее сиденье. Я в возмущении набрала в лёгкие воздух. И сдулась, когда его ладонь легла на мою ногу ровно там, где заканчивалось платье. Мурашки пробежали по ногам, по спине, по рукам… где они только не пробежали.
— Оставь ты это всё, Кира. Это всё — поддельное. Ты такая красивая… У тебя красивые глаза. Они должны смотреть на реальную жизнь. А ты…
Он убрал ладонь. А я не сказала ни слова. Только и могла смотреть на узкую горную дорогу в свете фар. И ещё иногда — на Дамира и его серьёзное лицо.
Ехали мы долго. Дамир дал мне плед, и я укуталась в него. Кажется, я задремала, потому что когда резко открыла глаза, мы уже не ехали. И Дамира рядом не было — он стоял возле машины. Я открыла дверь, и меня тут же обдало холодным воздухом. Плед не помог — было ощущение, что меня закинуло из лета в зиму. Дамир обернулся.
— Ты проснулась вовремя. Иди сюда.
Я вылезла из машины. Споткнулась и полетела носом вниз, но Дамир подхватил меня. Поставил на ноги и с недовольством посмотрел на мои ноги. Присел и снял туфли. Положил на сиденье, достал балетки, которые я оставила на заднем сиденье, и бросил передо мной. Взглядом показал, чтобы я надела их.
Они были мне великоваты, да и вообще я не хотела надевать непонятно чью обувь. Но почему-то надела — было чувство, что если не сделаю, как он велел, вниз пойду пешком.
— Куда ты меня притащил? — спросила я с недовольством.
— Это плато Канжол.
— Канжол? Мне это ни о чём не говорит.
— Примерно так я и думал. Мы на высоте около двух тысяч восьмисот метров. Хотя тебе это тоже вряд ли что-то говорит.
— Только то, что тут холодно.
Я поёжилась, завернулась в плед, как в кокон.
— Зачем ты меня сюда привёз? Неужели нельзя было найти место получше?
— Это самое лучшее место в мире. Плато Канжол… Можешь называть его Кинжал — иногда его так называют.
— Остренько, — усмехнулась я, рассматривая то, что можно было рассмотреть. Не так много, в общем-то: смутные очертания гор.
— Да. Кавказ вообще дело такое… остренькое.
Я подняла голову. В небе таяли звёзды, только-только занимался рассвет. Я вздохнула. Дамир подошёл и приобнял меня со спины. Я вздрогнула от неожиданности. Нет, не от неожиданности — от ощущения собственной слабости рядом с ним, в этих горах. Балетки были удобные, честно признаться — куда удобнее моих лабутенов. Правда, к платью они не подходили, но Дамиру до этого не было дела. Он погладил меня по плечу.
— Ты смешная.
— И чем же?
— О чём ты сейчас думаешь? О постике в своём бложике?
Он засмеялся. Низким, мужским смехом, от которого у меня коленки задрожали.
— Вообще-то о том, что на мне дурацкие балетки, — призналась я.
Он засмеялся громче. И резко затих. Я развернулась в его руках. На его лоб падали волосы, они скрывали виски. Я молча смотрела на него снизу, разглядывала, изучала.
— Давай мы спустимся с этих гор, и ты сделаешь вид, что никогда меня не встречал? Ну… Я просто потеряюсь. Как тебе идея?
— Вряд ли так получится. Ты оказалась тут по моей вине. Твой отец беспокоится.
Я закатила глаза.
— Ты бы не знал, кто я, если бы я тебе сдуру не сказала.
На его губах появилась кривоватая, снисходительная улыбка.
— Смешная…
— Сам такой. И, знаешь что? Отстань от своей сестры. Если она сбежала с парнем, который тебе не по вкусу, это не значит, что он плохой. Может, она просто хочет прожить другую жизнь, а не ту, которую хочет для неё отец. Ну… и которую хочешь ты.
Он внимательно смотрел на меня. Задумчивым, долгим взглядом, который я не могла понять. Потом развернул и прижал к себе.
— Смотри.
— Куда?
Он показал рукой на силуэты гор. Я смотрела. Молча, пытаясь увидеть что-то, кроме этих самых силуэтов. Но ничего не видела. Может, потому что только чувствовала — его крепкое тело и его руку, обнимающую меня.
— Не знаю, зачем привёз тебя сюда, — сказал он, нарушив неестественную тишину. Слишком… абсолютную, какой не бывает в реальности. От неё закладывало уши.
— Ну… я тоже не знаю.
Я почувствовала, как он хмыкнул. Тело его стало ещё твёрже.
— Смотри, столичная блогерша, — шепнул он у меня над ухом. Я хотела спросить, на что я должна смотреть, но тут первый луч солнца выглянул из-за горы. За ним ещё и ещё… В мгновение горы окрасились рассветом. Я замерла, поражённая тем, что вижу. Макушки гор переливались, воздух был прозрачным, дрожащим, а внизу, под нами, раскинулись бесконечные зелёные долины… Яркость красок поражала. Казалось, обыденность пропустили через множество фильтров, и она взорвалась. Я не могла дышать. Солнце поднималось выше с каждой секундой. Внизу пасся табун чёрных лошадей, небо было лазурным и близким. Протяни руку — и дотронешься до него. Ветер обдал лицо прохладой, я переступила с ноги на ногу. Луч пронзил единственное облако, отразился от камней, и плато стало ещё ярче.
— Это… как в сказке, — прошептала я.