Страница 5 из 9
— Получи! — взвизгнула я. — Будешь знать, как к женщинам в номер залезать! Вот тебе…
— Да чёрт!
Лабутен у меня вырвали. Огромная мужская ладонь опустилась мне на запястье. Я уловила знакомый запах свежести и тепла…
— Ой, — пискнула я. — Дам…
Я попятилась. Споткнулась о вторую туфлю и куда-то полетела. Вниз — на кровать. Дамир потерял равновесие и упал следом. Я втянула живот и замерла под ним. Видно ничего не было. Его дыхание касалось моего лица, а моё сердце стучало везде, где можно. И где нельзя тоже, потому что вряд ли сердце может стучать в самом низу живота. Он прижимал мои запястья к постели и нависал, как утёс.
— Ночевала тучка золотая на груди утёса великана… — прошептала я. Оно как-то само прошепталось. — Это Лермонтов. И там… совсем не про утёс…
— И не про тучку, — его дыхание стало ещё ближе. Сердце моё совсем не туда ускакало.
И тут он меня поцеловал. Его губы — жёсткие, требовательные — накрыли мои. Я сделала вдох, и язык Дамира скользнул в рот. Наши языки соприкоснулись, я застонала от бури, охватившей меня. Губы ныли от грубости, я не успевала за Дамиром. Он был безжалостный — покусывал мои губы, ласкал и опять покусывал.
А потом всё кончилось. За секунду. Он встал. Что-то на полу грохнулось.
— Да чтоб тебя, — процедил он и вылетел на балкон.
Я приподнялась и дотронулась до губ. Трусики мои были мокрые, коленок я не чувствовала. Встала и наткнулась на туфлю. Надела и минут пять возилась в поисках второй, пока Дамир не вернулся и не включил свет.
— Спасибо, — сказала я и обулась.
Его лицо было суровое, глаза потемнели в конец, рубашка была расстёгнута на груди.
— Завтра я сам посажу тебя в самолёт, — прорычал он.
Я как-то случайно опустила взгляд. Ширинка на его штанах топорщилась.
— Нет, — сказала я. — Только попробуй.
Схватила за ворот рубашки и потянула на себя, но он оторвал мои руки и оттолкнул меня.
— Мне не нужны проблемы из-за столичной избалованной штучки.
— Я не штучка, а блогер.
— Тем более!
— Что значит «тем более»?! Может, ты моего папочку испугался?!
Он промолчал. Но скулы напряглись ещё больше.
Я снова схватила его и на этот раз поцеловала. Сильно, обезумев от собственной смелости. Его рука опустилась мне на талию. Он прижал меня к своему мощному телу, сгрёб мои волосы и подавил моё наступление. Я застонала в его руках. Обвила его шею и подчинилась ему. Ноги не держали, чувства слетели с предохранителей. Я таяла, словно была горячим воском.
— Так не бывает… — шепнула я. — Я же тебя не знаю. Я не такая, Дамир. Я… я тебя ненавидеть должна. А я…
Он погладил меня по спине и опустил руку на мой зад. Его пах прижимался к моему животу, щетина кололась. Вокруг чёрных зрачков была карая радужка — такого особенного неземного цвета.
Он убрал руки. Сразу стало как-то не так.
— Твои горы такие красивые…
— Красивые, — согласился он. — Но они не мои. Горы никому не принадлежат. А люди, которые считают, что могут их покорить, — глупые. Они лезут на горы, когда горы прекрасны со стороны.
— Ты родился тут?
— Да.
— А я в Москве… — сказала неловко и поправила волосы. Потом ещё раз поправила.
Он подошёл к окну. Потом посмотрел на время, на мои туфли…
Я физически почувствовала, что в нём что-то борется. Но не решалась нарушить тишину. Стояла у него за спиной, может быть, впервые в жизни боясь сделать что-то не так.
Дамир обернулся. Его глаза темнели решимостью.
— Поедешь со мной?
— Куда?
— Куда повезу.
Меня охватил трепет. По сравнению с вылизанными мужиками, которые вечно вертелись вокруг меня, он был настоящим неандертальцем. Вякнешь — замочит и не задумается. Ну… такое ощущение складывалось, когда я смотрела на его ручища.
— Поеду, — сказала я на одном дыхании.
Он почему-то снова посмотрел на мои ноги. Уголок его губ дрогнул, но больше он ничего не говорил. Открыл дверь и выпустил меня в холл, который освещало лишь два светильника.
Сонная администратор клевала носом за стойкой ресепшена.
— Встань-ка, — сказал Дамир, остановившись напротив.
Девушка подскочила, выпрямилась по стойке «смирно» и улыбнулась. Я ждала поодаль, переминаясь с ноги на ногу и гадая, куда этот мужчина собрался меня везти посреди ночи. В какой-нибудь крутой клуб? Или ресторан? С клубом он у меня не вязался, а вот с рестораном, где подают какие-нибудь там бараньи рёбра под восточную музыку, — вполне.
— У тебя есть что-нибудь на смену? За сколько продашь? — спросил он, показав на её ноги.
— Я… Вам нужны мои балетки?
— Да.
Он вынул из кармана пачку банкнот. Отсчитал несколько и оставил на стойке. Девушка разулась. Неуверенно подняла балетки и отдала ему. Он взял и вернулся ко мне. Я покосилась на балетки, потом на босую администраторшу.
— Зачем это тебе?
— Не мне, а тебе. — Он сунул мне балетки. — Столичная… блогер, — сказал и усмехнулся, выходя в тёмную ночь.
Я вышла следом. Почему-то слово «блогер» в его исполнении звучало совсем не как «блогер», а как что-то… нежизнеспособное.
Глава 3
Глава 3
Мы проехали минут двадцать, потом пересели в другую машину. Чёрную, не такую уж элегантную. На такой же вёз меня Артур в аэропорт.
— Что это за машина? — спросила я, разбавляя тишину.
— УАЗ.
— М-м… Почему не джип?
— Зачем?
Он посмотрел на меня. Его удивление было искренним, а голос прозвучал так, словно я предложила пойти на вечеринку к Филиппу Киркорову в шлёпках с Садовода.
Дорога была совсем пустая — ни одной машины навстречу. Я сидела, сдвинув ноги, потому что близость Дамира действовала на меня крайне странно. Он потянулся к бардачку, случайно задел мою грудь. Я вспыхнула, но он даже не заметил. Обругала себя на чём свет стоит. Просто мужчина. Нет, ладно, не просто. Но…
— Кто такая эта Алина? Ну, вместо которой украли меня?
— Да так… Не важно.
— Почему это не важно? Мне важно.
Он вытащил из бардачка автомобильное зарядное устройство и поставил свой телефон на зарядку. Мне бы тоже было не лишним. Или лишним? Руки то и дело тянулись к телефону. Уже несколько раз я пыталась его включить, но это было бессмысленно. Я сдалась и убрала его, а когда подняла голову, увидела огоньки на обочине. Было похоже на деревню, но Дамир ничего не говорил. Музыка в машине не играла, всё, что было слышно, — как шуршат колёса.
— Алина — моя сестра.
Я хмыкнула.
— Младшая?
— Да.