Страница 4 из 9
Я покосилась на них. Продвинулась дальше. И ещё дальше. И ещё… Поймала взгляд Артура и улыбнулась ему, подняла большой палец. Парень, с которым он поздоровался, похлопал его по плечу. В магазин зашла новая партия туристов. Я сделала вид, что заинтересовалась конфетами в огромной коробке. Потом другими… А потом я очень заинтересовалась дверью. Открыла её пинком и бросилась мимо разнопёрых туристов вперёд. До конца дома, во двор, в ещё один двор и ещё. Когда остановилась, офигела. Хорошо, что коровы рядом не ходили, да и в целом двор был похож на нормальный. Огляделась по сторонам.
Найдя укромную лавочку в укромном уголке, я присела и раскрыла сумку. Карты, деньги, два ствола… Жаль, но стволов не было, денег тоже. Только карты. Банковские. Я повертела их и убрала обратно. Если я буду ими расплачиваться, папочка вычислит меня в два счёта. Причём в прямом смысле. Может, и в один — как только я оплачу счёт, так и вычислит. Поклялась, что впредь буду носить с собой наличность.
Включила телефон. Сегодня я обещала выложить свежий пост, но… Кажется, я сделаю это не сегодня. Блогер из меня так себе.
Я помахала ладонью у лица. Водички бы… холодной, минеральной.
Но вместо водички я позвонила Маринке и как на духу выложила всё, начиная с момента, как мне закрыли глаза, затолкали в какой-то фургончик, связали руки и ноги. И заканчивая открытой с ноги дверью магазинчика при кондитерской.
— Ты баба — бомба! — выдала Марина. — Ща.
— Ты что делаешь?
— Достала ведро мороженого. Под этот эпический сериал мне нужна вкусняха.
— Ты же на диете.
— Срать. Как, говоришь, выглядит этот Дамир?
Я вздохнула.
— Как… кавказец в самом рассвете сил. У него одна ладонь размером с мою жопку. Кожа загорелая, зубы белые, голос… привет, оргазм! Я его слушала и была почти в обмороке.
Ложка стукнулась о Маринкины зубы.
Я опустила взгляд на мыски лакированных туфель. Посмотрела на свеженаманикюренные ногти, а потом… Потом подняла голову. Вдали виднелись горы. Их верхушки словно цепляли на себя облака, и в закатном солнце это было…
— Как красиво…
— Ты о чём? — воскликнула Марина. — Я тебя спрашиваю, что ты теперь делать будешь? Возвращаться даже не вздумай, — сказала она решительно. — Никаких Толиков.
— Угу.
— Что «угу»?! Ты поняла меня?!
— Угу.
Я всё не могла оторвать глаз от красоты. Я много раз была за границей, видела столько всего, что можно было писать и писать. Но никогда я не видела ничего более умиротворяющего и прекрасного.
— Тут горы… — шепнула я. — Горы, Марин.
Она застонала.
— Какие горы?!
— Не знаю… Кавказские какие-то.
— С ума сошла, — заключила подруга и, судя по звуку, отправила в рот ложку мороженого. — Короче, что мы делаем?
— Ты — ешь, я — сижу и смотрю на горы.
— Тебе надо вернуться к этому… Дамиру, — я было открыла рот, чтобы возразить, но подруга опередила. — Не сейчас. Через три дня, когда твоя свадьба не состоится. До этого тебе надо снять гостиницу. Ща…
Она замолчала. Мороженое куда-то переместилось. Маринкины ногти застучали по клавишам.
— Ты что делаешь?
— Бронирую тебе номер. У меня тут сестра из Новосиба в гостях. Попользую её карточку, чтобы концы в воду.
Я подохренела.
— Может, ты это… Сменишь деятельность и пойдёшь в ментовку? У тебя талант.
— Да ну нафиг. Так… — она особенно громко ударила по клавише. — Отель называется «Кавказ». Номер с балконом. — Она назвала адрес. — Сейчас скину сообщением. Я забронировала тебе номер на три дня, если что, потом продлим.
Телефон пикнул.
— А этот Дамир… Слушай, у него там друг…
Марина резко замолчала. Я оторвала телефон от лица и уставилась в тёмный экран. Зашибись! И какой там адрес? Я порылась в недрах собственной памяти. Воспоминание было разблокировано. Я поднялась с лавки и напоследок снова посмотрела на горы. Сердце сладко сжалось. Я представила себя рядом с красивым сильным мужчиной. Абстрактным, но… Как чёрт из табакерки нарисовался Дамир.
— Я ему даже не нравлюсь, — напомнила я себе. — Он от меня избавился.
Что-то напоминание не сработало. Я пошла по дорожке, слушая стук своих же каблуков. Но только вышла на улицу, увидела две чёрных машины. Инстинктивно юркнула обратно и выглянула осторожнее. Из одной вышел он. Дамир. Он с кем-то говорил по телефону. Из второй машины появилось четверо мужчин. В рубашках, в джинсах — все тёмноволосые, со щетиной, загорелые и такие… М-м-м… Что залюбуешься. Дамир что-то им сказал.
— Найдите её! — рявкнул он, и его голос даже до меня долетел.
Я так и подскочила… отскочила, вернее. И бросилась обратно во дворы со скоростью, с какой только от брака с Толиком готова была бежать. Мне надо замуроваться в гостинице. На три дня. Окопаться и совершать вылазки только чтобы не помереть с голоду. А потом… Найти Дамира, хотя зачем?
Из груди вырвался вздох. Наверное, потому, что за двадцать пять лет, которые я прожила на свете, я ещё ни разу не испытывала такого влечения к мужчине, которого не знаю. Меня ещё ни разу не трясло от звука голоса, от мимолётного прикосновения. Я думала, что всё это вообще не про меня, что я на такое не способна. А я, оказывается, способна. И очень даже.
Номер в этом «Кавказе» оказался так себе. Ну… кровать огромная, мелкий холодильник, ванная и туалет, тумбочки прикроватные. В Европе, конечно, круче бывало. Но зато когда я вышла на балкон, забыла обо всём на свете. Свежайший воздух наполнил грудь, бархатная темнота оседала на кожу, сумерки были прекрасными, а издали опять доносился призыв на молитву. Я вцепилась в перила балкона.
Девушка на ресепшене сразу нашла мою бронь. Только я что-то теперь засомневалась, не найдёт ли меня папочка? Если он припрётся сюда, выхода не будет.
— Ладно, десять минут, — сказала я себе, скидывая туфли.
Присела на постель. Потом прилегла…
— М-м-м…
Я повернулась.
Что-то было неудобно… платье вместо ночнушки, плед под щекой. Я подскочила, как ошпаренная.
Услышала стрекот с улицы, уставилась на темноту — не сумеречную, а такую… основательную. И вдруг увидела темноту на темноте. Силуэт, заслоняющий звёзды. Мама дорогая!
Я спустила ноги. Наткнулась на туфлю и схватила её. Тень заслонила проём двери и, постояв, двинулась в мою сторону.
— Не дамся! — заорала я и обрушила на нападавшего лабутен. Оригинальный, между прочим, купленный в Париже.
Мужик зарычал, зашипел и выругался на местном языке, к которому я уже стала привыкать.