Аналект

17. Эхо в мясном футляре ​

В конце концов кошмар с желе, которое прияло формы Баха, став его точной копией, закончился не сам собой. Его прервали капторы, натянув настоящему Баху на голову мешок. Остаток пути узник провёл без движения, боясь даже пошевелиться. Тварь рядом с ним не издавала ни звука, но Бах чувствовал её присутствие: так мелкий зверёк чувствует угрозу, находящуюся в глубине тёмного, страшного леса.

Наконец их поездка закончилась и Баха вывели под руки. Почва под ногами сменилась на гулкий металл, затем - на пружинящий пластик, напоминающий хрящ. Температура упала; воздух здесь был стерильным, лишённым того живого, мускусного запаха, который источал самоход. То и дело слышалось шипение пневматических затворов.

В итоге Баха усадили на жёсткий стул. Чьи-то пальцы грубо стащили с него мешок.

В глаза хлынул яркий свет, и первые несколько мгновений он ничего не видел. Когда же он смог наконец проморгаться и осмотреться, горло сдавил спазм ужаса.

Он находился в кубе. Три стены из четырёх были зеркальными. Безупречно гладкие, они дробили его фигуру на бесконечное множество отражений. Куда бы он ни посмотрел, он видел себя: бледного, потерянного. Но четвертая стена… Она была стеклянной.

За этим стеклом находилась комната - точная копия той, в которой сидел он сам. И в ней тоже был стол… И сидящий за ним двойник.

В первые секунды Энлиль подумал, что видит просто отражение, однако что-то подсказало ему, что это не так. Расхождения в движениях, в мимике. Он поднял ладонь - и три настоящих отражения в зеркалах отреагировали. Но не четвёртое. Затем его двойник почесал нос. Сам Бах этого не делал. Кульминацией происходящего стал момент, когда двойник Энлиля встал, чтобы размять ноги. Сам Бах чуть не сошёл с ума.

Однако самым жутким было не сходство, а чувство украденной личности.

Настоящий Энлиль снова приник к стеклу. Двойник в это время поднял голову и посмотрел прямо перед собой. На мгновение их глаза встретились - живой, воспалённый взгляд пленника и спокойный, чуть рассеянный взор существа, которое бесстыдно копировало его внешность. Бах отпрянул.

В этот момент дверь в комнату за стеклом отворилась. Внутрь вошёл человек с хлыстом в ладони. Командир капторов. Убийца Давлины.

Он двигался с той пугающей грацией, которая присуща только существам, чья биология была перекроена ради эффективности. Человек встал за спиной двойника, и Бах увидел его руки.

Правая ладонь каптора была полуоткрыта. Та самая вживлённая технология, хлыст из позвонков, сейчас не была выпущена, но она жила под кожей. Бах видел, как под эпидермисом перекатываются мелкие костяные сочленения.

Его двойник тоже смотрел на вошедшего, не выказывая никаких признаков страха, и Баху в который раз пришлось напомнить себе, что он видит не себя, даже не собственное отражение. Что скопирована была только его внешность - но не он сам. А соответственно, и чувства у двойника к этому каптору были совершенно другие. В конце концов, если подумать, это… существо понятия не имело, кто такая Давлина, не видело её смерти (поскольку в этот момент попросту не существовало), да и попросту было не человеком, а чем-то… иным.

Пластилиновым нечто.

Да, именно так. Куском пластилина, который волей своих создателей-костоправов обрёл чужую форму, украл чужую внешность и сейчас безуспешно притворялся человеком по имени Энлиль Бах.

- Он выглядит счастливее вас, не находите? - раздался позади вкрадчивый голос.

Бах стремительно обернулся. Он готов был поклясться, что мгновение назад сзади никого не было.

За столом на втором стуле (которого тоже раньше не было), сидел тот же самый каптор, которого секунду назад Бах видел по ту сторону стекла. Он повернул голову, как будто ожидал, что в соседней комнате капора не окажется, но он все ещё был там и смотрел в сторону самого Баха.

Баху показалось, что реальность дала трещину. Он переводил взгляд с одной фигуры на другую: человек за стеклом - неподвижный, властный, положивший ладонь на плечо двойника; и человек здесь, в зеркальном кубе, - расслабленный, презрительно ухмыляющийся.

- Как это возможно?.. - выдохнул Бах, пятясь к стене.

Каптор положил руку на столешницу. Под кожей ладони вновь началось тошнотворное движение: костяные сочленения хлыста перестраивались, глухо пощёлкивая, словно чётки в руках монаха.

- Вы зря отказываете им в праве на чувства, - каптор кивнул на двойников за в соседней комнате. - Материя, из которой создан гомункул, обладает поразительной памятью. Она впитала ваш пот, ваши гормоны, остатки вашего страха. Он чувствует ту же пустоту в груди, что и вы. Но в отличие от вас, он понимает, что пустоту нужно заполнить...

Каптор наклонился вперёд.

- Мы могли бы пытать вас. Однако я считаю это старомодным и малоэффективным. Организм в стрессе лжёт, чтобы выжить. Но ваш двойник... он хочет быть вами. Он жаждет стать «настоящим». Посему…

За стеклом копия Баха медленно повернула голову и посмотрела на настоящего Энлиля. В этом взгляде не было враждебности - только голод. Бах почувствовал, как у него подкашиваются ноги: двойник за стеклом начал беззвучно шевелить губами, в точности повторяя слова каптора, сидящего рядом с Бахом.

- Это лишь эхо, - сказал Бах. - Всего лишь эхо в мясном футляре.

Каптор вопросительно поднял брови.

- Что?... - начал он, но не успел закончить.

Бах бросился на него.

Реакция каптора была молниеносной. Одним движением он отпрыгнул в сторону. Хлыст уже торчал у него из ладони. Отросток вытянулся на длину локтя и теперь извивался в воздухе, подрагивая от нетерпения.

Бах не представлял, как нечто подобное может быть живым. Не просто вещью из костей и хрящей, а одушевлённым, обладающим собственным сознанием предметом. Тотемом, который чтут, которому поклоняются и… приносят кровавые жертвы. Казалось, сама эта идея была абсурдной, дикой, противоестественной.

Бах почувствовал, как по спине пробежал холодный ток - не от страха, а от осознания чужеродности этой связи.

Каптор двигался скупо, почти лениво, но его «отросток» жил собственной, яростной жизнью. Хлыст метнулся змеёй, обвивая ножку стула. Одним рывком каптор перевернул его, превращая мебель в щепки.

Так, решил Бах, демонстрация силы.

А быть может, разминка?

Все это время он отступал, пока не упёрся спиной в стену - ту самую, что граничила с соседней комнатой. Двое за стеклом - его двойник и двойник каптора, - просто смотрели, не сходя со своих мест.